Чтение онлайн

— Там находятся залежи вот этого камня.

— И что? Неужели больше нигде эти камни не лежат? И насколько я знаю…

— Ты многого не знаешь, Тим, — оборвал его Захар. — Если эта руда попадёт не в те руки, они начнут пытатся изготавливать из неё артефакты. И тогда в ход пойдут такие девчули, как твоя Соня. Артефакты делают из душ. Ты думаешь, почему больше не создаются артефакты? И те, кто их создавал, тот клан, по слухам, весь вымер?

Тим припоминал, что подобное говорил не так давно Агастус. Это было, когда наследник волков всё же принял наказание и забрал свою пару, и Гас передал этим двоим обручальные кольца, которые не дают влиять друг на друга… но чтобы всё было так, Борзов и не подозревал.

— То есть у вас здесь находится камень, с помощью которого можно сделать подобные кольца?

— Не только кольца. Из них много чего делают. Но факт остаётся фактом — этот камень способен впитать в себя силу. Искры, арбитры, видящие, все ведьмы окажутся в опасности, если такое количество камня попадёт в чьи-то лапы. И мы должны сохранить это. На наших плечах, на плечах этого клана, лежит ответственность. И я не могу доверить её никому из другой семьи.

— Ты доверяешь людям собственного клана?

— Они не должны нести ответственность за то, что сделали наши предки.

Тимофей развернулся и спросил:

— Что сделали?

— Те, кто делали эти артефакты, это наш род. Это твой и мой род. Те, кто добывали эти камни, а потом обрабатывали и изготавливали из них артефакты.

Тимофея затошнило. Он представил, что на месте одной из несчастных девушек могла быть его Соня. Что из неё изготовят кольцо, что её взгляд погаснет, когда с её пальца сорвут колечко с камнем. И внезапно он увидел поблёскивание крошки на своём кольце, которую изначально принял за стекло.

Это была чья-то душа. Как и говорил Степан когда передал его ему. Захотелось сорвать его нестерпимо и выбросить к чёрту.

— Вот такая погань, — хмуро произнёс Захар и, развернувшись, пошёл на выход.

— Зачем это белым? — спросил Тим, догоняя его.

— Они вымирают. Постепенно. И численность довольно сильно начала сокращаться.

— Почему?

Захар пожал плечами и произнёс:

— Ходят слухи, что альфа белых изначально был как не от мира сего. Немножечко сумасшедшим. Он считает метки пары слабостью и не даёт их ставить. Его жена родила ему без метки, и он поставил запрет на них. Сильная пара дает сильное потомство, а слабакам не место в этом мире. Сейчас его сын уже взрослый, и на севере зреет огромный конфликт. Закрытый. Два чудовища столкнулись лбами не на жизнь, а на смерть за эти чёртовы метки.

— Так сын отца не поддержал?

— Нет. Он, как мне кажется, скоро устроит переворот. И альфа это чувствует, но он стар и слабеет с каждым днём. Его зверь не подпитывается своей парой без метки.

— А на какой чёрт ему руда?

— Есть информация, что им удалось достать душу одной искры. Но кольца нет, чтобы её переложить на него.

Тима током пробило. Это же Соня. Его Сонечка. И кольцо…

— Зачем ему её душа? Оно же защищает только от влияния?

— Нет. Не только. В нём энергия, а её можно направить на что угодно и как угодно. Ему нужна душа, чтобы поддерживать себя и не умереть.

И сейчас Тим понял, что он костьми ляжет, но ни руду, ни Соню он этому ублюдку не отдаст. Фотографии, сделанные на каком-то банкете в честь свадьбы… Кольцо всё ещё было на её пальце, а значит, пока у него не появится каменного кольца, Соня в относительной безопасности.

Он вырвет свою девочку из лап этого ублюдка, что бы это ни стоило.

— Расскажи мне о тех, с кем мне предстоит биться за место альфы, — произнёс Тим уверенно.

И Захар за его спиной улыбнулся, понимая, что он сделал правильный выбор.

Я сидела на стуле в тёмной больничной палате, сжав пальцами край сиденья так, что костяшки побелели. Чувствовала, как руки дрожат от неверия, от шока, который накрыл меня с головой, лишая способности думать, дышать, вообще что-то делать.

Я не верила Виктору. Ни единому слову не верила, потому что он лжец, манипулятор, тот, кто способен придумать любую историю, лишь бы получить желаемое. И не ожидала, что утром он сам увезёт меня в больницу. Частную.

Он провёл меня в одну из палат реанимации, открыв дверь бесшумно, словно боялся потревожить кого-то. На белой больничной койке, под стерильным одеялом, опутанная трубками и проводами, и правда была моя мама.

Я не спутаю её ни с кем.

Даже сейчас, когда она была такой бледной, почти прозрачной. Она была жива. Всё это время жива. Пока я рыдала на похоронах, пока стояла у гроба, пока верила, что больше никогда не увижу её. Она была здесь. В коме.

— Откуда ты знаешь? Почему отец… солгал и подстроил её похороны?

Я вытерла рукой слёзы со щёк и второй рукой сжала её ладонь, такую холодную, безжизненную, что внутри всё оборвалось от ужаса.

Даже тепла нет.

— Твоя мать, как и ты, миротворец. Вот только в пару ей достался отброс, и он её не любил.

Он сел на стул поодаль, облокотившись на спинку, и сжал виски, массируя их пальцами, словно у него разболелась голова. А с чего бы ей не болеть когда он так сильно пьет.

— А вы, по природе своей, не черпаете энергию из природы. Вы расходуете внутренний резерв, и если его не пополнять, он просто кончится. У твоей матери кончилась не вовремя, и она попала в аварию.

Я слушала, и внутри всё сжималось от боли и осознания того, что она умирала медленно. Годами. Потому что отец не любил её, потому что не мог дать ей то, что нужно было для жизни.

— А отец твой знал, что ничего сделать не сможет, ведь не любит её, и хотел похоронить. Вот только не смог. Ему помешали, и предвещая твой вопрос говорю тебе сразу, я не знаю, кто. Его сюда на пушечный выстрел не пускают. Другим разрешено приходить.

Я повернулась к нему, отрывая взгляд от мамы, и спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Я знаю, что она спит. Но скажи мне, ты думаешь, я отдам кольцо ради этого знания? Её не вернуть… А даже если вернуть, я умру, отдав кольцо.

Виктор замер. Его глаза распахнулись шокировано, и я увидела, как по его лицу пробежала тень растерянности, потому что он видимо не ожидал того, что я знаю.

— Я всё знаю, — подтверждающе кивнула я, поглаживая холодные костяшки мамы большим пальцем.

Виктор молчал секунду, две, потом полез во внутренний карман пиджака и достал кольцо. Такое же, как у меня, но потрескавшееся и потухшее. Там разве что маленькая искра на дне камня пылала. Слабая, мерцающая, едва живая. Меня затошнило от одного вида и понимания, что его носительница мертва.