Чтение онлайн

Отсюда ежегодный объём отчислений на ВМСБ всех трёх компаний не превышал рублёвый эквивалент $ 74 000 000, который просто терялся в миллиардных доходах (и прибылях) в иностранной валюте, получавшихся от реализации товарной продукции, произведённой только одним Заполярным филиалом ОАО «ГМК «Норильский никель».

Финансирование геологоразведочных мероприятий и исследований, проводившихся геологами компаний частной формы собственности, за счёт обязательных отчислений на ВМСБ приводило к тому, что с формально-юридической точки зрения правом собственности на продукт – результат, получавшийся по завершению геологических изысканий, обладало Государство, представляемое Министерством природных ресурсов России.

Однако фактически все полученные материалы и геологоразведочная информация работали на коммерческие интересы частных компаний-недропользователей. Как показала практика, и эта помощь Государства «инициативным» частным собственникам не вдохновляла последних к каким-то особенным подвижкам в части организации геологических исследований недр других мало изученных в этом отношении территорий.

Примечательно, но значительная часть финансирования геологоразведочных мероприятий за счёт отчислений на ВМСБ направлялась на доразведку, дополнительные исследования и консультационное сопровождение геологами деятельности вовсю функционировавших рудников и карьеров горнодобывающего производства ОАО «Норильский комбинат» (в дальнейшем ОАО «ГМК «Норильский никель»). В результате чего некоторое количество государственных финансовых средств (часть отчислений на ВМСБ), овеществлённое в добытой руде из дополнительно доразведанных и исследованных рудников, оставалось в распоряжении частной горнодобывающей компании, теряя смысл своего основного предназначения – удовлетворять общественный социально-значимый интерес.

Первоначальный замысел авторов обязательных отчислений на ВМСБ, предусмотревших часть сборов оставлять в распоряжении недропользователей, предполагал, что последние, кроме осуществления внутришахтных доразведок рудников непосредственно в местах добычи тех же руд цветных металлов, будут помимо всего дополнительно стимулированы на проведение перспективной геологоразведки с целью поиска новых месторождений полезных ископаемых. Так одна из норм права всё той же статьи 44 Закона РФ «О недрах» предписывала следующее:

«Часть суммы отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы в размере 0,5 – 1,5 процента направляется на выплату вознаграждений за открытие и разведку месторождений полезных ископаемых».

Но это не сработало!

В течение нескольких десятилетий, предшествовавших акционированию и приватизации промобъединения Норильский комбинат, Государство по-настоящему не жалело средств на ведение масштабных геологоразведочных работ, направленных на изучение недр полуострова Таймыр. Плоды трудов нескольких поколений советских геологов до сих пор отражаются в цветных металлах, которые под товарной маркой «Норильский никель» регулярно продолжают поступать на Лондонскую биржу металлов (ЛБМ). Российская Федерация и в XXI веке имеет возможность приобретать благородные металлы для государственных нужд, правда, теперь уже у горнометаллургической компании Владимира Потанина и Михаила Прохорова, причём лежащие в основе металлов геологические изыскания были проведены ещё тогда, когда, судя по возрасту, оба олигарха в лучшем случае перешагнули порог начальной школы.

Ведущие акционеры РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), от которых часто приходилось слышать что-то о преимуществах частной инициативы, об ответственном отношении частного собственника к перспективам развития своего бизнеса, предпочитали и предпочитают особенно не вкладывать средства в организацию перспективной геологоразведки, а опираться всецело на государственный ресурс.

Да и какие там перспективы? Ведь денежку-то на геологию пришлось бы доставать не из государственного кармана, а платить, хоть и полученную из приватизированных незадолго до этого государственных доходов, но, в общем-то, по привитым Анатолием Чубайсом гражданскому обществу понятиям, – свою, частную, и сегодня. А кто там, в будущем воспользуется плодами геологоразведки, случись что … это ещё вопрос?

Всё это полностью соответствовало, если так можно сказать, доктрине ограниченного финансирования приватизированных производств и активного вложения сэкономленных, «отжатых» финансовых ресурсов в приобретения у третьих лиц сходных по профилю деятельности с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») производственных комплексов или долей участия в капиталах сторонних частных компаний. В результате чего российские олигархи становились добросовестными приобретателями новых производственных активов, и по данным сделкам им уже не были страшны никакие потенциально возможные пересмотры Государством результатов промышленной приватизации по-Чубайсу, как, по всей видимости, и какие-либо иные варианты национализации (!).

Диверсифицируя прихваченный за бесценок у Государства промышленный горнометаллургический бизнес через приобретения на стороне новых активов, они по сути дела вкладывали и вкладывают деньги в свой собственный страховой полис, осознавая, что не гоже размещать все золотоплатиновые яйца в одну корзину, особенно когда несущая их курочка была приобретена по цене яичной скорлупы.

Научившись в угоду кремлёвской власти жертвовать малым, они тем самым «копеечные» расходы и собственные «рублёвые» переживания каждодневно пытаются конвертировать в весомый вексель доверия президентского окружения , необходимый им для спокойного дальнейшего безвозмездного обирания недр российского Заполярья, выкачивания из них ускоренными темпами богатейших руд цветных и благородных металлов. Пути же решения социальных проблем северян, защиты экономических интересов будущих поколений россиян в лучшем случае будут искать те, кто придёт на хозяйство после них и таких как они, похоже, живущих по принципу: «После нас – хоть потоп!».

При условии, если, конечно, будет на что приходить …

Вопрос необходимости внесения изменений в российское законодательство, регулировавшее отношения между органами государственной власти и субъектами предпринимательской деятельности в сфере недропользования, возник и начал хоть как-то решаться только после того, как Президент России Борис Ельцин, решив две стоявшие перед ним задачи, объявил 31 декабря 1999 года о своём уходе в отставку.

Задача первая! В течение своего первого президентского срока Борис Ельцин, отодвинув на второй план Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственную Думу) – представительный и законодательный орган Российской Федерации, заменил приватизационное законотворчество, касавшееся приватизации государственных и муниципальных предприятий и промобъединений (концернов), изданием собственных подзаконных указов, в развитие которых Анатолий Чубайс подписывал распоряжения Госкомимущества России.

Коллегиальный демократический процесс осмысленного, взвешенного принятия законов, со всех сторон являвшийся прозрачным, доступным для критики и контроля, был заменён кулуарным «шлёпаньем» подзаконных актов.

По большому счёту указы и распоряжения являли собой весь мощный блок приватизационного законодательства России, состоявшим в связи с этим по горькой иронии не из законов, принятых законодательной властью, а из нормативных актов исполнительной власти, по своей правовой роли должных лишь конкретизировать уже принятые законы, выступая как бы под их властью. В этом смысл самого понятия «подзаконный», то есть нормативный акт, изданный в развитие какого-либо существующего закона и ни в коем разе не противоречащий ему.

Хотелось бы обратить внимание читателя на норму права пункта 3 статьи 90 Конституции России: «Указы и распоряжения Президента Российской Федерации не должны противоречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам». Причём обратной нормы права, по которой законы не должны противоречить указам президента, нет, так как главенство законов, принятых коллегиальным, представительным законодательным органом государственной власти является непременным признаком демократической формы правления.