Чтение онлайн

— Может, и не мое, — на этом он заглянул Вере в глаза. — Только Люба считает это личным. Я от нее услышал. Не думай, будто это я за вами слежу.

После этого хирург снова выпустил дым. Вера отвела взгляд. А вот про Любу-то она, в самом деле, совсем забыла потому, что не видела долго на работе. Ни по хранительским делам, ни так. Вере не было до нее дела.

— Профессор провел ей курс… реабилитации, — продолжил Виктор. — Ты же помнишь, что она героиновая наркоманка? Вот он кого-то из них, из наркологов, для нее пригласил. Как выяснилось, есть и такие… хранители. А потом выполнял их рекомендации, посадив Любу под замок. Сегодня он ее выпустил. И первым делом она отправилась проведать Иннокентия, потом что думала, что у него тоже отходняк, а нашла вас вдвоем в твоей комнате на диване.

Вера вздрогнула. Выходит, она проспала скандал. Может, поэтому Иннокентий решил не дожидаться ее пробуждения? Еще бы, он, наверное, вытолкал Любу и объяснился с ней. А потом вернулся и написал теплое послание. Вера вздохнула и поняла, что не сможет его отпустить. Только не сейчас.

— И? — зачем-то протянула хранительница.

— И ничего. Все надеются, что у Любы теперь окончательно не съедет крыша в преддверии рождественского бала. Все порядком утомились от ее попыток психиатра добиться и его ответных выпадов. А теперь всем очевидно, что он, похоже, всерьез запал на женщину впервые за сто с лишним лет, — Виктор подмигнул. — Сложно представить, что дальше будет.

— Знаешь, ради меня вчера он… стал настоящим стражем, — зачем-то поделилась Вера. Ей просто хотелось, чтобы все поняли, что произошло нечто из ряда вон выходящее. — Он больше не превращается в чудовище и так же, как стражи носит оружие.

Виктор бесшумно затянулся и выдохнул.

— Это совсем не тот Иннокентий, которого я знал, — ответил хирург, туша сигарету. — Ну все, пора проведать мою девочку. Присоединишься?

Вера кивнула.

Лера была в кабинете хирурга в приемном. Она щупала молодому парню живот. Когда Вера и Виктор вошли, девушка распрямилась.

— Я думаю, оно, — сказала ординатор, уступая место хирургу. — Аппендицит. Симптом Щеткина-Блюмберга положительный.

Виктор помыл руки и приблизился к больному.

— Что произошло? — обратился к молодому человеку он.

И, выслушивая рассказ, аккуратно начал прощупывать кишечник. Молодой человек постанывал и морщился.

— Да, Лер, — резюмировал Виктор, закончив с осмотром. — Надо поднимать, пока он не лопнул.

— Кто лопнул? — округлил глаза пациент.

— Червеобразный отросток, — пояснила Лера. — Не пил бы два дня обезболивающие, сейчас не рисковал бы перитонитом. Надо оперировать.

— О господи, — закатил глаза больной и безотчетно перекрестился.

Хирурги вышли. За ними в дверь протиснулась и Вера.

— Ну что, возьмешься? — Виктор взглянул на дочь, когда хирурги оказались в холле.

Лера неуверенно посмотрела на свои руки и прошептала:

— Это ведь лапароскопия, а я держала троакары ну… в студенческой аудитории только.

— Я тебе помогу.

Вера попросилась давать наркоз. Никто в начале суток не торопился заниматься экстренным аппендицитом. Парень был молодой и здоровый. Анестезиологи отправили хранительницу одну. Вере, по правде, было просто любопытно понаблюдать, как отец будет учить дочь.

Виктор ей радостно кивнул, когда они с Лерой, переодетые в стерильное, появились в операционной. Больной уже был интубирован и под наркозом. Его накрыли стерильным бельем. Лера обработала операционное поле, и хирурги начали делать проколы в животе под хирургические инструменты. Вскоре все было на месте. Наложили пневмоперитонеум — надули брюшную полость газом, и все было готово для оперативного вмешательства.

Лера помедлила, но когда Успенский протянул ей черные ручки троакаров, взялась. Вера перехватила полный желчи взгляд другого ординатора, который остался держать камеру. Да, Лере еще не раз в кулуарах припомнят особенное отношение лучшего из хирургов отделения. Но по тому, как она сейчас сощурилась, хранительница поняла, что дочка Виктора приняла вызов. Она здесь, чтобы бороться за свое будущее в хирургии, и она это решение обдумывала, видимо, в течение тех трех, минувших с ее побега недель. Она еще покажет коллегам, чего стоит когда-нибудь.

Успенский поправил монитор, на который транслировала изображение расположенная в брюшной полости камера, так чтобы Лере было удобно видеть инструменты, и встал позади нее, направляя руки ординатора. Нет, даже обучая дочь, он никогда не позволил бы ей причинить вред больному. Он будет руководить ей, пока движения Леры не станут настолько уверенными, чтобы она могла сама прооперировать человека без риска. Дочь Успенского передернула плечами, снимая собравшееся в руках напряжение. Вера могла по себе вспомнить как это страшно и ответственно брать в руки скальпель в первый раз.

Второй ординатор смотрел на Леру с открытой неприязнью, впрочем, как и операционные медсестры. Успенский еще никогда и никого просто так не выделял. Никого он еще не держал за руку на лапароскопии. Хочешь оперировать с ним — сначала как следует потренируйся. А тут такая неумеха. Лера была особенная и с этим тут так просто не смирятся. Но она не побоялась взяться за свой шанс, и это вызывало у Веры уважение.

Хранительнице нравилась та теплота, с которой взаимодействовали отец и дочь. В ходе операции Лера расслабилась, когда поняла, что жизнь больного на самом деле у Успенского в руках, не у нее. Хирург ее просто учит. Закончили они не быстро, но в то же время и не прокопались дольше положенного. Лера наложила швы и осталась посмотреть, как больной выходит из наркоза — быть может, просто не хотела встречаться сейчас в коридоре со вторым ординатором.

Хотя нет — увидела Вера, когда пациент начал просыпаться на глаза молодому хирургу навернулись слезы. Это было ясно без слов. Она смогла. Сумела, наконец, сделать то, о чем так долго мечтала. Спасла жизнь. Если бы они с Успенским не подоспели вовремя, развился бы перитонит, червеобразный отросток на операции уже был заполнен гноем и разрушался, а там, глядишь, и смерть не за горами. Ушел бы из жизни молодой, здоровый парень, если бы не вмешались сегодня хирурги.

Больной мутным взглядом поглядел на Леру, и та вышла, на ходу стягивая стерильное белье.

— Он еще поблагодарит! — крикнула ей вдогонку хранительница.

Лера снова появилась в дверях.

— Не стоит благодарности, — сказала она.

Это все значило для молодого ординатора едва ли не больше, чем для самого больного.

Вера потом еще зашла к хирургам через час. Она чувствовала, что тоже несла за дочку хирурга какую-то долю ответственности. Лера переписывала истории, судя по всему, уже не в первый раз. Под столом скопились скомканные бумажки, кое-где исчерканные почерком Виктора. Ну что ж, по крайней мере, спуску он ей не даст из-за близкого родства, и в самом деле, вырастит достойного хирурга. Лера выглядела измученной. Еще бы, она отдежурила день, ночь, отстояла сутра операцию и теперь, видимо, заполняла ночные дневники. Но хирургия не бывает другой. Она, в самом деле, для сильных и телом, и духом.

— А, Вер, будешь чаек? — обратился к хранительнице Виктор, протиснувшийся в ординаторскую.

Вера кивнула, продолжая исподтишка наблюдать за его дочерью.

— Как она? — тихо спросила хранительница, присаживаясь на диван.

— Молодец, — прищурился Виктор, ставя чайник, и добавил тише на полтона. — Моя девочка. Сносит их насмешки с настоящим достоинством. Я уверен, она справится.

Лере кто-то позвонил и она, взглянув на экран, нахмурилась и выскочила наружу.

— А как ее дочь? С кем она Арину оставила?