Чтение онлайн

Иннокентий развернулся, и Вера поняла, что он был занят. Психиатр возился с бутылкой шампанского. Он как раз справился с пробкой, и взял в свободную руку бокалы.

— Я, конечно, отстал от этого века, — заговорил Иннокентий, взглянув на Веру. — Но не насколько, чтобы проигнорировать новогодние традиции. В конце концов, последствия этих традиции я ежегодно вижу у себя в отделении.

После этого он разлил содержимое бутылки по бокалам и протянул один из них Вере. Хранительница бросила взгляд на этикетку, но не успела разглядеть ее. Оставалось надеяться, что это не "Советское шампанское". Иннокентий мог принять студенческий обычай употреблять это пойло за чистую монету. Она ещё раз взглянула на психиатра. Иннокентий выглядел уже не так старомодно, как обычно, в его гардеробе наконец-то появились вещи смотревшиеся современно. Должно быть, купил в этот же день. "Спасибо", — мысленно поблагодарила его Вера: "За то, что сегодня ты такой симпатяга". Он явно все ещё находился в поисках своего стиля. Но та перемена, которая уже случилась с ним, радовала Верин глаз.

— Сейчас же принято провожать старый год? — уточнил Иннокентий.

Вера кивнула.

— Хорошо. Тогда я начну. О том, что я не хотел бы брать в новый, — он вдохнул и посмотрел в сторону. Глаза его светились, — Я должен извиниться.

Вера подняла голову. Пару мгновений назад она разглядывала пузырьки в своем бокале.

— За что? — одними губами произнесла она.

Иннокентий улыбнулся.

— Все эти три месяца я вел себя так, словно меня воспитали в племени дикарей, а не в образованной мещанской семье. С тех пор как я понял, что очарован тобой, Вера, я только и делал, что пытался убедить себя и других в том, что это не так. Но я влюбился и вел себя как идиот. Как хорошо, что ты все еще не разочаровалась во мне…

Хранительница едва удержала в руках бокал. Она надеялась, что однажды это услышит, но всё-таки оказалась не готова к признанию.

— Считается, что до Нового года у меня есть время исправить старые ошибки, чтобы в двенадцать начать с нового листа. Я хочу, чтобы ты пошла со мной на рождественский бал, Вера. Ты согласна?

Хранительница выдохнула. Это прозвучало так уверенно, что она не смогла бы сказать "нет". Она поняла, как Иннокентий очаровал Лилю. Он, должно быть, и тогда выглядел так же, как сейчас. Вера, по правде, отказывать ему и не хотела.

— Да.

Иннокентий прищурился, вдруг с облегчением выдохнул и достал из кармана цветок. Следующим движением он воткнул розу Вере в волосы. Эта штука не напоминала ни живой цветок, ни бутафорию.

— Что это? — просила Вера, тронув прическу.

— Невянущая роза. Я купил ее пару дней назад в одном магазине. Я мог бы придумать сказку про волшебный цветок и его особое значение. Но ложью не создашь ничего стоящего. Правда подчас намного лучше фантазий. Суть в том, что существуют очки, показывающие истину, но никто еще из хранителей не создал невянущих роз. Их сделали своими руками обычные люди. Я хочу, чтобы это было с тобой, Вера, как память о самых важных чудесах, которые делаются без магии простыми людьми, как ты и я.

И тут загремели салюты.

Иннокентий аккуратно коснулся ее бокала своим.

— С Новым Годом, Вера.

— С Новым счастьем, — отозвалась Хранительница.

Вера отпила. Вино дорогое. Точно.

В нерешительности она тронула розу рукой, и тут Иннокентий накрыл своей ладонью ее пальцы, прикоснувшись к ее щеке.

— В тебе есть что-то от роковой испанской красавицы, поэтому я и подумал о розе, — произнес он. — Ты такая чистая, страстная и настоящая — все, чего можно желать. Я боялся, что вновь выберу женщину, которая вскружит мне голову. Я был дураком. Нет смысла соглашаться на компромиссы, если хочешь прожить счастливую жизнь.

Иннокентий немного прикрыл глаза, и Вера подумала, как же раньше она, должно быть, его пугала. Словно открытое пламя, опасное, но такое притягательное. Сотню лет он, очевидно, не делал женщинам комплиментов, и Вере представилось, как психиатр репетировал, так же как с роялем, пытаясь просто заставить себя вспомнить, каково это. Но у него все вышло так искренне и по-настоящему. Вера почувствовала себя Золушкой, которую пригласили на бал.

"Ну, не тяни с поцелуем", — подумала она.

Тут у Иннокентия зазвонил дежурный телефон. Психиатр поднял глаза к небу и мгновение медлил, прежде чем принять звонок. Момент был упущен. Наконец профессиональное возобладало над личным — вдруг кому-то плохо? Иннокентий прижал к уху трубку.

— Да?

Его лицо быстро приняло встревоженное выражение.

— В хирургии судороги, я должен идти, Вера! — объяснил психиатр, срываясь с места.

"В такой-то час!" — подумала хранительница, с сожалением провожая кавалера взглядом.

Шаги Иннокентия доносило с лестницы эхо. "В хирургию нужен реланиум!" — диктовал он собеседнику по телефону по дороге. Вера посмотрела в небо, ей было немного грустно. Работа украла у нее очень важный момент. И всё-таки так было правильно. У Иннокентия с Верой впереди ещё целая вечность. А у кого-то счёт, быть может, пошел на мгновения.

Вера подняла бокал в воздух и выпила за эту ночь. Ее взгляд упал на этикетку, наклеенную на бутылке. Это было очень дорогое вино.

Вера ещё долго не могла оторваться от вида города. Она ощущала себя счастливой и немного пьяной, когда вернулась во флигель. Ведь, в сущности, как ей на самом деле мало было надо для того чтобы ощутить гармонию — просто даже не услышать, а прочувствовать эти слова "Я люблю тебя". Почему же Вера раньше этого не понимала?

Когда она аккуратно прикрыла за собой дверь квартиры психиатра, было уже без пятнадцати час. Чувствовалось, что атмосфера праздника схлынула. Действительно, за столом сидел один Виктор, и смотрел по ноутбуку унылую новогоднюю сетку вещания. Лера и Арина в обнимку спали в столовой на отцовской раскладушке. В комнату из гостиной падал бледный одинокий луч света. Хирург, видимо, не просто так оставил открытой дверь. Ему было важно знать, что семья рядом после стольких лет одиночества.

Виктор поднял голову и взглянул на Веру.

— Знаешь, я довольно давно не чувствовал себя настолько живым, — проговорил хирург. — Это лучший Новый Год за тридцать лет в больнице.

Вера улыбнулась, и тут Виктор заметил розу.

— Психиатр сделал тебе предложение? — хирург прямо-таки светился. — Всё-таки решился, да?

Вера смутилась. Ей совершенно не хотелось сейчас посвящать в личные дела других, кем бы они ни были.

— Неважно, — через плечо обернулась Вера.

— Нет, важно, — продолжал улыбаться хирург. — Мы делали ставки.

Вера стукнула по столу рукой. Да какое всем было дело!

— О боже, только не говори, что и ты…

— Я ставил на то, что тебе удастся его уломать.

— Звучит просто ужасно, Виктор.

Хирург ухмыльнулся.

— И всё-таки это отличная история о всепобеждающей любви. Может, она тоже станет местной легендой, вроде как моя? Было бы неплохо, Вера.

— Я к себе, — буркнула хранительница.

Вера зашла в свою комнату, и какое-то время беззвучно кружилась по ней, еще раз переживая разговор на крыше, пока ее взгляд не упал на чехол, лежавший на одном из стульев. Вера включила свет и приблизилась. Этого тут раньше не было. В таких чехлах носят дорогую одежду. Рядом со стулом на столе две коробки, перевязанные лентами. Как это могло сюда попасть?

Вера дернула молнию на чехле и тут только поняла, что это подарок. Внутри платье. Для бала. Точно! А Вера еще переживала, в чем ей пойти и пыталась на распродаже в сети подыскать что-нибудь приемлемое. От хранителей она слышала, что на рождество бессмертные одевают самые изысканные наряды. Никто не жалеет средств. Еще бы, единственная за год вечеринка! Но денег у Веры почти не было.

И вот… Хранительница вынула платье. Оно дорогое — старыми, почти позабытыми чувствами поняла Вера. Розовая шелковая основа прикрыта слоями фатина, на котором бисером вышиты звезды. Вере очень нравилось. Хранительница отложила наряд и заглянула в коробки. В одной обувь, в другой украшения, на крючке при входе появилась шуба. Вера села на соседний стул. Он все предусмотрел.