Чтение онлайн

— Мне нравится.

— Буду знать, — кивнул он.

Матвей отнёс поднос к двери, приоткрыл её и передал Андрею. Вернувшись, снова сел.

— У нас на родине говорят: «Долг платежом красен». В Белореченске ты спасла мне жизнь. Так что я сделаю всё возможное, чтобы убедить вот этого старого начальника, — он кивнул на Петра, — вернуть тебе свободу. Без всяких условий.

Пётр Семёнович недовольно поморщился, и Матвей усмехнулся:

— Да не кривись ты, как будто килограмм лимонов съел. Это будет честно. И правильно.

Он снова повернулся к Лексе:

— А ещё у нас говорят: «Всё связано». И та встреча в Белореченском следственном изоляторе, и эта — здесь. Я вижу два пути. Первый — свобода. Никаких допросов, никаких условий. Уйдёшь, куда захочешь. Второй — сотрудничество. Мы можем помочь друг другу. Это выгодно и тебе, и нам. Что скажешь?

Лекса явно не ожидала такого поворота. В комнате повисла пауза. Она задумалась, затем поправила волосы, посмотрела на Петра Семёновича и спросила:

— А вы что скажете — я так понимаю, решение за вами?

Подполковник, до этого молча наблюдавший, решительно шагнул вперёд и положил ладони на стол.

— Если выберешь первый вариант — наденем мешок на голову и выведем окольными тропами к Белореченску. Чтобы не смогла запомнить расположение части. Мера предосторожности. Если второй — я честно отвечу на те твои вопросы, на которые смогу.

— Почему вы на это соглашаетесь? — не удержалась Лекса.

Пётр пожал плечами:

— Я знаю Матвея двенадцать лет. Он людей чувствует. Доверяю его чутью. К тому же… — он сделал паузу, раздумывая, стоит ли продолжать, но всё же решил: — если я скажу «нет», он всё равно добьётся своего, договорится с моим начальством. Так что от моего «нет» мало что изменится.

Лекса кивнула, оценив откровенность, и, посмотрев на Матвея Леопольдовича, спросила:

— Что вы хотите знать?

Матвей улыбнулся, положил руку на её ладонь и, слегка сжав, произнёс:

— Спасибо.

Командир воинской части Аскания, подполковник Карайченцев, задал главный вопрос:

— Кто вы такие? Откуда пришли? Почему напали? И что делают с пленными местными жителями?

Лекса выслушала и ответила:

— Так сразу на всё не ответишь… Я так понимаю, вы о нас ничего не выяснили?

— Нет, — честно сказал Матвей.

— Понятно, — кивнула Лекса. — Тогда по порядку.

Она на мгновение задумалась, а потом заговорила отстранённой, почти лекционной интонацией:

— Харонская империя включает в себя сорок шесть планет в девятнадцати звёздных секторах. Двадцать семь из них — обитаемые. Остальные служат сырьевыми придатками или местами размещения военных баз, где в основном добывают полезные ископаемые.

— Империей правят пять Великих Домов. Те, кто пришли к вам, представляют лишь один — Дом Серхонта. Им управляет мудрый Лорд. Он бы никогда не одобрил нарушение древнего запрета на полёт в этот сектор, поэтому его сын, Дракс, решился на это сам — без ведома отца и без разрешения Совета Пяти Домов.

— Откуда именно мы пришли — я не знаю. Я не навигатор, я солдат. Элитный воин в звании Демона. Мне неизвестны координаты ни вашего мира, ни моего дома. Знаю только, что расстояние огромное: прыжок в гиперпространстве длился семь месяцев, и большую часть этого времени мы провели во сне.

— Солдаты Империи — это прежде всего воины. Дракс решил, что его имя войдёт в легенды, если он одолеет древнего врага — вас. Его не остановили ни запреты, ни легенды о пробуждении Левиафанов. Он сделал свой выбор и повёл за собой тех, кто находился в его власти.

— Что касается вашей участи… Общество Харонской Империи делится на три пласта. Первый — завоёванные народы. У них нет прав, они навсегда привязаны к одной планете и обеспечивают потребности Империи. Их детей забирают в Дома Просветления, но даже после этого они остаются существами первого пласта.

— Второй пласт — граждане Империи. Это дети граждан или потомки от союза солдата Империи с рабыней из первого пласта. Они тоже воспитываются в Домах Просветления. Наставники определяют их способности и распределяют — кто на что годен.

— Третий пласт — высшее общество. Только они имеют право знать о своих детях и воспитывать их. Только они становятся правителями. Смешение крови третьего пласта с низшим недопустимо: ребёнок от такого союза никогда не поднимется выше второго уровня.

— Жители вашей планеты сейчас проходят фильтрацию. Их чипируют и распределяют по рабочим местам. С этого момента они — собственность Дома Серхонта. Если так понятнее — рабы.

Матвей Леопольдович слушал, не перебивая, с открытым ртом. Подполковник Карайченцев стиснул челюсть, по лицу заходили желваки.

— Мне, пожалуй, закурить нужно… — пробормотал Пётр Семёнович.

— Потерпи, — отмахнулся Матвей. — Лекса, ты сказала, что Империей правят пять Великих Домов. А запрет на полёты в этот сектор приняли девять кланов. Кланы и Дома — это одно и то же или разные структуры? И почему этот сектор считается запретным?

Лекса закусила губу и кивнула:

— Кланы и Дома — это разные понятия. Изначально Империей правили тринадцать кланов. После Уничтожения Мира и Великого Переселения остались только девять. Они образовали Союз и ввели запрет на полёты в этот сектор… девять тысяч семьсот тридцать семь лет назад.

Она посмотрела на них, словно проверяя, понимают ли они, о чём идёт речь.

— Со временем кланы эволюционировали в пять Великих Домов. Сильные поглощали слабых — естественный отбор. Дракс — первый, кто решился нарушить запрет. Ваша планета действительно находится в запретном звёздном секторе. А он запретный потому… что отсюда пришли Левиафаны. Именно они уничтожили наш мир. Потом исчезли. Никто не знает, где они. Говорят, вернулись обратно. Сюда.

— Подожди, — перебил Матвей. — Девять тысяч семьсот тридцать семь лет назад? Ты ничего не путаешь? Наши предки тогда ещё по деревьям лазили. В космос мы вышли меньше тысячи лет назад.

— А Левиафаны?.. — тихо спросила Лекса.

— Что это?

Она замолчала. Потом, опустив глаза, прошептала:

— Мы не знаем. Никто не знает. Нас ими пугали с детства. Говорили, они пришли из запретного сектора и уничтожили Харон. Там не выжил никто. Мы не знаем, кто они, только то, что их боятся даже сейчас. Дракс решил наказать вас за разрушение нашего мира. Он считает вас потомками тех, кто это сделал.

— Значит, ты не знаешь, кто они на самом деле?

— Нет, — честно ответила она. — Но знаю одно: они пришли отсюда. С вашей земли.