Чтение онлайн

— Ливия…

— Ливия…

Я встречаю грустный взгляд мальчика и открываю глаза, понимая, что уснула прямо на больничной койке Коди.

— Лив, а кто такой косплеер хренов?

— Что? — немного хрипло переспрашиваю и поднимаю голову.

— Никогда не слышал, чтобы ты ругалась, — тихо говорит Коди и слабо улыбается.

— Я ругалась? — удивляюсь и забываю про дивный сон.

— Да, очень смешно, — братик задумчиво вытягивает пересохшие губы трубочкой и кашляет: — Бирюзовая мочалка, гребаный бабник, извращенец, маньячина, ненавижу, ненавижу его…

Подпрыгиваю и прижимаю указательный палец к его губам.

— Эй, — шиплю и озираюсь на дверь, — необязательно повторять плохие слова.

— Ты постоянно это бормотала, — смеется Коди. — Кого ты так ненавидишь?

— О, ну… — я неловко опускаю глаза на белое покрывало и сцепляю руки в замок. Неужели этот деспот стал сниться и мучить не только наяву, но и во сне? Вполне возможно. Он же демон во плоти, они на все способны. Нашел лазейку и пробрался в голову несчастной девушки, чтобы продолжать свои издевательства.

Телефон пиликает, сообщая о входящем сообщении. Достаю из кармана и свожу брови к переносице, читая содержание. Что за…?

Неизвестный номер: «Ты же не выкинула приглашение в урну, не сожгла и не отдала кому-то левому? Если ты это сделала, колючка, я буду каждое утро приходить к тебе в номер голышом».

Возникает огромное желание ответить что-то грубое, но я беру себя в руки и заталкиваю телефон обратно в джинсы. Фиг ему, не буду тратить деньги на придурка, пусть думает что угодно. И вообще, откуда он знает мой номер? Хлопаю мысленно себя по лбу и горько вздыхаю. Конечно, Санди. Навешал лапши на уши и выпытал у менеджера, девушка повелась на его красивые речи и сразу выдала информацию. Пользуется своим шармом и обаянием, пикапер недоделанный. Вот тебе и неразглашение данных, а потом натыкаешься на разных маньяков, как бирюзовый баран, и становишься жертвой гребанного извращенца.

— Твой парень?

— Что? Нет! — громко возражаю, вызывая снова улыбку на маленьком осунувшемся лице брата.

— Тогда кто? У тебя очень странное выражение, будто ты съела пакет лимонов.

Ох, именно такие эмоции и вызывает этот тип, даже хуже.

— Он… он…клиент, просто надоедливый клиент, который любит играть не только на гитаре, но и на моих нервах, — выпаливаю и прижимаю ладони к щекам. Почему мне так стыдно? Будто застукали за чем-то непристойным.

— Наверное, ты ему нравишься. Виджэй тоже достает девчонку в школе, которая ему нравится.

Я фыркаю и глажу его по лысой голове. Он совсем не понимает всех тонкостей, впрочем, как и я. «Достает» — мягко сказано. Виджэй подросток, у него играют гормоны в таком возрасте, Оззи же ведет себя, как садюга, которому нравятся изощренные пытки.

— Нет, малыш, мы с ним слишком разные и не подходим друг другу.

— Ты сказала, что он играет на гитаре, значит, этот парень музыкант? — задумчиво произносит Коди.

— Да-а-а, вроде того, — вздыхаю и облокачиваюсь о спинку стула. — Сегодня его группа выступает в клубе, и он пригласил меня, но я не пойду.

— Почему? — удивленно протягивает младший брат.

— Хочу побыть с тобой, — смеюсь и пожимаю плечами.

— Но, Лив, ты никогда не бывала на концертах. Виджэй бы все на свете отдал, чтобы побывать на концерте любимой группы.

— Конечно, Виджэю нравится слушать вопли, — закатываю глаза и усмехаюсь. — Мне такое неинтересно, малыш, я лучше проведу это время с тобой.

— Можно я загадаю желание? — неожиданно говорит он.

Вопросительно смотрю на братика и безоговорочно киваю, не подозревая, на что подписываюсь.

— Конечно.

— Хочу, чтобы Ливия пошла на концерт, и этот музыкант влюбился в нее, — радостно выпаливает Коди и широко улыбается.

— Малыш, желания не говорят посторонним и загадывают в уме. Ты мог бы загадать что-то другое, например, поскорее выздороветь и пойти в школу к своим друзьям.

— Но я хочу, чтобы ты его услышала и выполнила, а потом рассказала мне, — расстроенно шепчет брат и прикрывает глаза. — Лив, я знаю, что не выздоровею.

Мое сердце перестает биться, после этих слов, а на глаза наворачиваются слезы.

— Коди…

— Я маленький, но понимаю, что люди умирают. Я тоже скоро умру.

— Эй, не говори так, — задыхаюсь и вытираю мокрые щеки, пока братик не видит. — Ты скоро поправишься, вернешься домой, в школу, снова будешь улыбаться и гулять…

— Но я не могу встать, мне больно, мне очень больно… Я слышал разговор мамы и врача. Он сказал, что я умру. Я слышал, Ливия.

Опускаю голову на колени и прижимаю пальцы к вискам. Не может быть… Они говорили, что шанс есть, процент вылечить у детей лейкоз высокий. Они врут, просто врут.

— Мы поборем эту болезнь, все будет хорошо, малыш, — твердо произношу, внушая себе, что так и случится. «Коди выздоровеет, я обещала, он должен жить».

— Нет, я умру, — шепчет братик, что я едва различаю.

— Коди, перестань так говорить! — не выдерживаю, и голос срывается. Я не могу слышать такое из его уст, это слишком… слишком жестоко.

— Тогда пообещай, что сходишь на концерт…

Боже, зачем вообще я сказала об этом?

— Хорошо, я обещаю, — тяжело вздыхаю и беру его ручку в свою, легонько сжимая.

— Ты обещала. Хочу, чтобы ты улыбалась, а не плакала, — шепчет он и засыпает.

Как я мало могу сделать и как много могу потерять. Реальность всегда безжалостна к нам. Когда я обдумываю самые худшие варианты, она согласно кивает головой, подтверждая мои сомнения. Она соблазнительно нашептывает, что я зря стараюсь, верю и молюсь. Тогда я теряю надежду, становлюсь слабой. Это не так, я не слабая, и не сдамся. Фраза «Все будет хорошо» уже давно стала мантрой и главным девизом по жизни.

Пока я добралась до отеля, телефон завалило лавиной сообщений от Оззи. Ему что заняться больше нечем, как слать дебильные смс сомнительного содержания?

«В чем придешь? Не забывай, что это рок-концерт и не напяливай балахон, или охрана тебя сразу выставит из VIP-зоны. Бля, тебя никто не впустит, оденься прилично!»

С чего он взял, что я приду? И какая вообще разница в чем?

«Может, наденешь что-то сексуальное, как платье горничной? Ты в нем очень горячая».