Чтение онлайн

Обстановка в клубе меня напрягла еще больше, чем на концерте. Если я не против в будущем их посещать, на таких «злачных» местах можно ставить твердое табу. Не только из-за громкой музыки, которой для этого вечера было более чем достаточно. Поражали полуголые девицы, мельтешащие перед носом, и выставляли напоказ все свои «загадки». Да кому захочется отгадывать их, если отгадывать, собственно, и нечего?! Куда катится мир. Мой наряд выглядел слишком унылым и закрытым — наряд «монашки», как выразился Оззи. И пропустили меня явно только из-за парней. Охранник долго разглядывал мою скромную персону, будто я мамонт из прошлого века. Наверное, так оно и есть.

Хорошо, что в таких заведениях существовали специальные комнаты со звукоизоляцией для людей, как я, кто просто не переваривал шума. Шем и Райт во всю уже развлекались, облапывая «отгадок». К Сину пытались подкатить девушки, но он их посылал своим ледяным взглядом, от которого даже мне жутковато становилось. Он женоненавистник что ли? Брюнет безразлично смотрел на стекло и заполненный танцпол внизу. Наверное, не только мне хотелось поскорее отсюда сбежать.

— Колючка.

Оззи так незаметно подкрался, что я чуть не вывернула на него сок. Сразу отодвинулась и нахмурилась, отводя взгляд на стену. Меня застукали за шпионажем.

— У него неизлечимая болезнь, — пробормотал парень, кивая подбородком на друга, находящегося, словно в трансе.

— Что? — удивленно моргнула, даже не обращая внимания, что нас разделяют считаные сантиметры.

— Да. Эта болезнь называется любовь, — ухмыльнулся Оззи, выпивая содержимое стакана. — Его сердце занято. Он болен другой.

Я мельком посмотрела на брюнета. Неразделенная любовь? Не верится даже, что такой парень может страдать.

— Поэтому я не хочу ею болеть, — вздохнул тихо Оззи, откидываясь на спинку дивана.

— Я тоже.

— Значит, мы чем-то похожи, — он наклонил голову и отобрал из моих рук сок. — Ты не тот напиток пьешь. Давай закажу бокал вина?

— Я не пью, уже говорила об этом.

— Один бокал, Ливия, — уговаривал Оззи, подвигаясь ближе.

— Думаю, на сегодня достаточно экспериментов, — категорично заявила.

— В этом твоя проблема, колючка. Ты боишься. Живешь по каким-то правилам, принципам, загоняя себя в рамки.

— Ты психолог? — фыркнула в ответ.

— Человек с благими намерениями.

Я так громко засмеялась, что в комнате повисла тишина. Мое лицо стало ярко-красного цвета, и я вся сжалась, превращаясь в маленький комок.

— Чего уставились? Развлекайтесь дальше, — заорал Оззи, разряжая атмосферу. Он развернулся ко мне и ухмыльнулся: — Бокал вина, Ливия, и тебе будет плевать на их взгляды, разговоры и прочее.

— Бокал вина, и я поеду в отель, — сдаюсь, нервно теребя край кофты, поглядывая на Сина и «влюбленные парочки», которые перешли на другой более откровенный уровень.

— Хорошо, — довольно кивает провокатор, нажимая на кнопку.

Бокал красного полусладкого подействовал на меня очень странно. Во-первых, в голове сразу же стало очень легко, а все мысли собрали чемоданы и испарились восвояси. Во-вторых, тело расслабилось и будто принадлежало уже не мне. В-третьих, Оззи превратился из заклятого врага в хорошего привлекательного парня. В-четвертых, я каким-то образом оказалась на танцполе в его крепких объятиях и умела танцевать. Алкоголь раскрывает в людях их скрытые таланты. И песня… Она так прекрасна, как и его руки на талии. Мне определенно нравится вино и то, как оно благоприятно действует на все чувствительные рецепторы.

А затем я уже лежу на чем-то мягком и смотрю через призму на звезды. Алкоголь постепенно выветривался, но легкое полупьяное состояние оставалось, как и тихая музыка, звучавшая в ушах.

— Как мне нужно твое внимание… Как мне нужно твое внимание… Как мне нужно твое внимание… (слова из песни Wyatt «Аttention»)

— Я такая пьяная и ни черта не помню.

Мы лежим с ним на круглом диване и смотрим через прозрачный купол на сверкающее покрывало, сотканное из звезд.

— Ты выпила всего бокал вина, — раздается смех Оззи.

— Правда? Разве не бутылку?

— Нет. Интересно посмотреть на тебя, если ты выпьешь бутылку.

— Даже не мечтай, — хихикаю, ощущая, как он переплетает наши пальцы и поднимает мою руку.

— Видишь это кольцо? — спрашивает Оззи, и взгляд лениво скользит на поблескивающий в лунном свете камень.

— Угу.

— Есть история о царе Соломоне. Согласно легенде на его кольце была выгравирована надпись «И это все пройдет». Когда он смотрел на надпись в счастливые моменты жизни, он плакал, потому что понимал — счастье непостоянно. Когда смотрел в тяжелые моменты — он смеялся. Соломон успокаивал себя тем, что говорил: «Ничто не останется таким, каким оно является в данный момент».

Я слушала его голос, прикрыв глаза, и повторяла слова «И это все пройдет».

— Почему ты мне ее рассказываешь?

— Потому что все в нашей жизни переменчиво, Ливия. Только от нас зависит, какой цвет мы придадим переменам. Хотим ли мы страдать и видеть все в серых цветах или способны увидеть в них подсказку, ответ, которого раньше не существовало.

Я приподнялась на локти и посмотрела на его задумчивое лицо.

— Не понимаю.

— Нечего понимать, Ливия. Сегодня так, завтра — иначе. На перемены нужно смотреть, как на опыт. Мы никогда не будем такими, как пять лет назад или десять. Меняемся мы, наш характер, поведение, вкусы. Кто-то стал хуже из-за перемен в жизни, другие наоборот — лучше. Кто-то научился ценить то, что у него есть, а с кого-то спали розовые очки. Нашу судьбу строим мы сами. Мы — строители, и от нас зависит, будет ли это крепость, воздушный замок, уютный домик у моря или обветшалый сарай.

— Ты превращаешься в Конфуция, когда выпьешь? Я поражена, — удивленно шепчу, разглядывая его лицо.

— Забей… Просто иногда хочется кому-то выговориться. Сегодня это ты, — он переводит на меня затуманенный взгляд и убирает с лица упавшую прядь, заправляя за ухо.

— Откуда ты знаешь о легенде?

— От мамы… — его голос обрывается и в нем отчетливо слышится боль, которая отзывается эхом в моем сердце. — Она любила рассказывать разные истории. Петь песни…

— Почему говоришь о ней в прошедшем времени? — задаю вопрос, боясь услышать ответ.

— Она ушла, — сипло произносит Оззи и откашливается. — Знаешь, это не самая лучшая тема.

— Ладно, — я провожу пальцами по его футболке и вздыхаю. — Ты ирландец?

— Нет, — он улыбается и подносит мою руку к губам, оставляя легкий поцелуй.

— Тогда откуда знаешь ирландский? Ты на нем говорил пару раз.

— Мама ирландка, она часто говорила на родном языке, учила меня.

— Вот как, интересно, — я вспоминаю о брошенной фразе и спрашиваю: — Что ты сказал вчера, когда уходил?