Чтение онлайн

— Ты ведь знаешь, что я посещаю различные курсы начинающих фотографов и выставки, — возразила я, прислоняясь к столешнице. Вивьен убрала курчавую прядь и состроила смешную гримасу, развеселив меня.

— Да, я помню, и как твои дела на этом поприще? Есть какие-то продвижения? — изобразила подруга заинтересованность.

— Скоро в Нью-Йорк прилетит известный фэшн-фотограф, и я хочу попасть на его обучающие семинары, — воодушевилась я, уходя подальше от любовной темы. — Он работает с модными журналами, звездами шоу-бизнеса и популярными моделями.

— Значит, хочешь стать фотографом?

Я неопределенно кивнула. Увлекаться фотографией я стала после дня рождения, когда Роза и Виджэй подарили мне фотоаппарат. Недорогой, но этого вполне хватало, чтобы делать сносные снимки случайных прохожих. Мне нравилось сохранять лица и эмоции, написанные на них. Затем я всматривалась в глаза, выражения и понимала, что фото — это запечатление маленькой смерти. Человек навсегда остается таким на портрете и не меняется. Жизнь циркулирует на клочке в грустной или счастливой улыбке, в хмурых или расслабленных чертах, в разрезе глаз или острой линии скул. Фотография многое может рассказать и увидеть, только надо успеть словить нужный момент, чтобы навсегда заморозить жизнь, нажав на затвор.

Невозможно стать фотографом — фотоискусство всегда живет в человеке. Это, как талант, который дан не каждому: некоторые развивают его, а кто-то и не понял, что одарен им. Возможно, я просто не догадывалась о своем таланте, но смерть Коди, словно пробудила внутреннее видение мира. Тогда я стала читать разные статьи, заходить на форумы и смотреть видео, погружаясь в неизведанные Вселенные. Компактный Canon, как верный друг, теперь всегда был со мной в кармане. Даже в «L'anima» я умудрялась незаметно снимать посетителей или персонал, подбирая и улавливая нужный миг. Может, это и было мое призвание? Заглянуть внутрь человека и услышать несказанные вслух слова.

Глаза Вивьен блеснули об упоминании Лувра, дворца Тюильри, собора Парижской Богоматери и множества других знаменитых достопримечательностей, которые должны посетить бесплатно студенты. Мы еще какое-то время поболтали и вскоре распрощались. Улыбка сошла с лица, оставляя лишь тень, взгляд замер на кухонных шкафчиках и переместился на окно, через которое проникали солнечные лучики, заливая помещение мягким светом. Телефон завибрировал, сообщая о входящем смс. Все вокруг погрузилось в темноту, словно нажали на выключатель, и только неоном светился знакомый номер.

«Наша группа дает несколько концертов в ноябре. Я снова буду в Нью-Йорке. Просто хотел, чтобы ты знала и успела купить билетик. Будь ближе к сцене, детка, чтобы я нашел твои потрясные шоколадные глаза. G».

Я отсчитывала удары сердца и глубоко дышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Телефон с характерным звуком выскользнул из рук, падая на стол, а я рывком кинулась к раковине, умывая пылающее лицо. «Он будет в Нью-Йорке. Он будет в Нью-Йорке. Он будет в Нью-Йорке. Он будет в Нью-Йорке», — крутилась перед глазами надоедливая фраза, не давая ясно соображать. Мне потребовалось еще несколько томительных минут, чтобы сознание заработало в правильном направлении.

Я так боялась и так ждала этих сообщений. Каждый раз, когда он писал, я превращалась в заблудшую душу, потерявшуюся в водовороте собственных чувств. Несколько слов, фраз, предложений, и пальцы жили произвольно от тела. Только усилием воли я останавливалась, закидывала телефон в дальний угол и сдерживалась, чтобы не совершить глупость. Если я отвечу… Даже одно скудное слово… Фиаско. Я буду желать большего и невозможного, так и не выпутаюсь из заманчивой сети Габриэля Лавлеса. Стану окрыленной, счастливой, но надо ли мне это на самом деле, если обрезанные крылья остались на крыше и в номере 1505 в «Crosby», а рубцы постепенно заживают.

Палец несколько раз замирал над иконкой «Удалить папку», навсегда стереть из памяти, но я сдавалась и перечитывала его небольшие послания. Дикий восторг боролся со смертельной тоской, сознание посылало образы ночи, наших сплетенных тел и душ. Следы, словно ожоги, проникли под кожу и смешались с кровью. Он будто касался невидимым пером, вызывая взрывы. Я водила пальцами, глядя на свое отражение в зеркале, и становилась сверхчувствительной, представляя, как бы дотрагивался он. Хриплый шепот, горячее дыхание, огненные поцелуи… Маленькая неминуемая смерть. Ночами открывала окно, поджигала сигарету и смотрела на тлеющий огонек, представляя, что это курит он. Дым окутывал тело, имитировал иллюзию и растворялся, когда сигарета догорала… как я. Он зажег меня, докурил, а я превратилась в ненужный окурок.

Слабачка. Заболела самой отвратительной формой любви — безответной. Он вывернул меня наизнанку. Это было полное погружение в человека, и я не хотела выныривать. Сколько не предпринимала попытки избавиться от этой зависимости — все напрасно. Иммунитета против Габриэля Лавлеса не существовало.

Октябрь

На семинары к известному фэшн-фотографу Элои Леруа мог попасть не каждый желающий, и тех, кто прошел строжайший отбор, можно смело назвать настоящими везунчиками. Я оказалась в их числе, пусть даже в это мало верилось. Я ведь неудачница по жизни. Пришлось поменяться сменами в кафе и выпросить у Симоны несколько выходных, чтобы не пропустить занятия, которые посещала ежедневно. Элои Леруа в первую очередь был отличным оратором, неординарной личностью и профессионалом своего дела. Я слушала, открыв рот, историю начинающего фотографа из французской глубинки, достигшего небывалых высот в фото-индустрии. Он работал с лучшими журналами, с известными личностями и являлся примером для подражания.

— Чем отличается коммерческий фотограф от некоммерческого? — Элои имел приятный тембр и легкий французский акцент. Он передвигался плавно по аудитории и не стоял на одном месте. — У коммерческого фотографа есть своя студия, контракт с фирмами, журналами, и стабильный заработок. Он может развиваться творчески, работать над прибыльными проектами и «делать» себе имя. Он уверен в завтрашнем дне, — фотограф замер рядом со мной и слегка улыбнулся, глядя на разложенные снимки. — Кто такой некоммерческий фотограф или другими словами артфотограф? Я их называю вольными художниками. Они скитаются по миру, путешествуют и выискивают редкие кадры, лица, национальности. Один качественный снимок может стоить миллионы, но так ли легко найти то, что нужно? Нет. Стив Мак-Карри стал известным благодаря фото «афганской девочки» по имени Шарбат Гула, которую назвали «Афганской Моной Лизой». Почему? Потому что фотография, как и картина, должна нести такую же неоднозначность. Ли Джеффрис знаменит своими снимками бездомных людей, Реан — портретами людей из Раджастана, Кубы и Вьетнама, Лиза Кристин путешествует по миру и снимает жестокие условия современного рабства, Фил Борджес изучает культуру народностей, находящихся на грани исчезновения. Смогли бы вы отказаться от стабильности, чтобы чувствовать себя свободным и не загнанным в рамки? — светло-голубые глаза Элои сосредоточились на мне. — Я бы не смог. Не каждый день сфотографируешь «афганскую девочку» или четырехлетнего сирийского ребенка, который подумал, что направленная на него камера — это оружие. Артфотограф может всю жизнь искать что-то особенное, не найти и впасть в депрессию. Творческая натура — она такая, — Леруа прошел мимо, оставляя неуловимый шлейф одеколона. — Не всегда то, что мы ищем, скрывается глубоко, стоит только открыть шире глаза, и вы поймете, что оно — на поверхности.

После семинаров я будто заряжалась энергией, которая раньше находилась на нуле. Я не подозревала, что во мне хранился целый запас неиспользованных ресурсов, словно залежи нефти, золота или алмазов. Стоило только полностью уйти в любимое занятие, день пролетал незаметно. Ненужные мысли больше не захламляли голову, и мне нравилось постепенно наводить там порядок. Это и было лучшее лекарство от любви: погрузиться с головой в работу, изнурять и выматывать себя так, чтобы не оставалось сил мучить себя душевно. Теперь главными вопросами на повестке дня были: что такое базовый снимок или непрофессиональный, хорошие цвета или грязные; выдержка, диафрагма, чувствительность ISO; композиция и какие ракурсы выбирать. Вся моя жизнь вертелась вокруг нового увлечения, которое перерастало в нечто большее.

Элои раздал инструкции и поставил задачу: сделать произвольный снимок при естественном освещении. Наша группа разбрелась по Центральному парку в поисках удачного кадра. Погода выдалась пасмурная, солнце заволокло дождевыми тучами, вот-вот обещая ливень. Я остановилась возле озера с утками, и мое внимание привлекла маленькая девочка лет пяти в красном плащике и белой шапочке. Она крутила в руках кусочек хлеба, крошки которого подхватывали прожорливые птицы.

— Привет, — я остановилась рядом и присела на корточки, заглядывая в большие грустные глаза. Может, она потерялась? — Как тебя зовут?