Чтение онлайн

Киран проводит ладонями по моей шее вверх и берет лицо в руки, заставляя встретиться с ним взглядом. В этих самых глазах я вижу точное отражение собственных страданий.

— Я рядом, Лайла. Каждую секунду буду рядом.

— От этой мысли меня и разрывает на части.

— Значит, соберись, Лайла Карсон, потому что ни в одной вселенной тебе от меня не избавиться, так что будем справляться вместе, — отстранившись, он дает мне возможность выбраться из машины и подставляет руку, когда колени едва не подкашиваются.

— Господи, какой же ты упрямый.

— Тоже мне, открыла Америку, солнышко, — хмыкает он.

— И чересчур бодрый.

Он усмехается, запирая машину.

— Бодрым я бываю только находясь в тебе.

Ахнув, я шлепаю Кирана по плечу и тут же морщусь от вспышки боли: тело мгновенно наказывает за резкое движение.

— Эй! Полегче на поворотах, приятель, соблюдай цензуру.

— В моем лексиконе такого нет, уж прости.

— Невыносимый тип.

— Чертовски привлекательный.

Закатив глаза, я прислоняюсь к Кирану; он приобнимает меня за плечи и нажимает на кнопку вызова лифта.

— А как насчет «сексуальный красавчик»? — интересуется он.

— Невероятно сексуальный, но язык совершенно без тормозов.

Киран склоняется к моему уху.

— Зато в спальне тебе очень нравится, как работает этот грязный язык.

Двери лифта открываются ровно в тот миг, когда щеки вспыхивают под цвет рыжих волос. Пожилая пара бросает единственный взгляд на меня и самоуверенного парня, улыбающегося во весь рот, словно Чеширский кот, после чего поспешно опускает головы и пулей вылетает из кабины.

— Ну прекрасно. Стариков до смерти напугал! — ворчу я, когда створки смыкаются.

Пожав плечами, Киран плотнее притягивает меня к себе.

— Старики меня никогда не любили. Наверное, все из-за татуировок.

— Наверняка думают, что ты состоишь в банде байкеров.

Киран фыркает.

— В банде байкеров?

— Ну да, в банде.

— Слишком много читаешь темных романов, солнышко.

— А ты вот вообще книг в руки не берешь.

— Уж поверь, я на пути к исправлению, — он делает паузу, и по тону я угадываю улыбку. — Хотя книжки весьма познавательны. Помнится, тебе безумно понравилось, когда я выкинул тот трюк с языком...

Я зажимаю ему рот ладонью как раз в тот момент, когда лифт с тихим звяканьем останавливается. Двери распахиваются прямо в вестибюль клиники, где на стульях практически не осталось свободных мест: пациенты ждут приема у разных специалистов, работающих в здании.

— Веди себя прилично, — едва слышно шиплю я.

— Но я ведь знаю: ты без ума от плохих парней.

Я резко поворачиваюсь и прищуриваюсь. Прекрасно понимаю его уловки и всей душой люблю за эту заботу. Кирану удается хоть немного отвлечь меня от сковывающего страха: превратить надвигающийся кошмар в шутливую перепалку.

Он лукаво усмехается и склоняет голову.

— Ладно, а если я буду примерным мальчиком, заслужу ли награду?

Колкая реплика застревает в горле, а мимолетная веселость бесследно испаряется, едва женщина за стойкой регистратуры произносит:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

Была не была. Делая шаг навстречу тому, что неизбежно обернется чередой анализов, бесконечным ожиданием и лавиной вопросов, я выговариваю:

— Меня зовут Лайла Карсон, я к доктору Монтари.

?

— Лайла?

Я резко поднимаю голову. Доктор Монтари встречает меня неизменной, доброжелательной, тронутой морщинками улыбкой.

— Здравствуйте, — отзываюсь я и медленно поднимаюсь, опираясь на Кирана. Тело словно заржавело, каждую косточку ломит.

Доктору Монтари хватает одного взгляда, чтобы нахмуриться. Сразу же взяв себя в руки и прогнав тень тревоги с лица, она провожает нас через коридор в кабинет. Обстановка самая обычная: большой угловой стол в дальнем правом углу, два стула, на которые мы с Кираном и опускаемся, да прижатая к стене кушетка. От кабинетов большинства других врачей этот отличается разве что роскошным панорамным окном во всю стену прямо за ее спиной, откуда открывается великолепный вид на даунтаун Колорадо.

— Какой бы милой и очаровательной ты ни была, Лайла, я искренне надеялась, что мы еще долго не увидимся.

— Я тоже на это надеялась, доктор Монтари, — вздохнув, я принимаюсь подробно рассказывать обо всем, что происходило последние пять недель. Перечисляю каждую мелочь, записанную в телефоне, все симптомы, которые утаивала от близких, и те моменты, когда приходилось натягивать фальшивую улыбку, стискивать зубы и делать вид, будто все в порядке, хотя сама едва не валилась с ног.

Судя по ошеломленному выражению лица Кирана, до него только сейчас доходит, сколько всего упустил, и теперь он наверняка мысленно корит себя за это. Ладонь покоится в моей; я мягко сжимаю ее, успокаивающе поглаживая большим пальцем.

К концу рассказа доктор Монтари задумчиво склоняет голову.

— И за все это время ты ничего не меняла?

— Ничего. Лекарства принимаю строго по часам каждый божий день, питаюсь как обычно. Никаких новых продуктов или препаратов.

Она начинает яростно стучать по клавишам, занося заметки в медицинскую карту, но вдруг замирает.

— Ты в последнее время не ходила к терапевту? — спрашивает она.

Я невольно закатываю глаза.

— Да, и он оказался просто чудовищным специалистом. Похоже, вообще не верит в существование волчанки.

— Урод, — бормочет себе под нос доктор Монтари, но все же достаточно громко, чтобы мы услышали.

Киран кашляет в кулак, пытаясь скрыть смешок.

— Лайла, он выписывал тебе какие-нибудь препараты?

К щекам приливает жар, ладонь в руке Кирана мгновенно становится влажной, когда я шепчу:

— Да, назначил противозачаточные... — голос затихает, а глаза округляются от внезапной догадки. — Боже, неужели все из-за них? Я совсем об этом забыла! Но ведь несколько раз переспросила, можно ли их принимать вместе с нынешними таблетками!

— Он выписал тебе оральные контрацептивы с высоким содержанием эстрогена, которые, по всей видимости, подстегли иммунную систему и вступили в конфликт с экспериментальным препаратом, спровоцировав обострение, — качая головой, доктор Монтари вполголоса чертыхается. — Клянусь, Лайла, я сообщу об этом в медицинский совет и подам жалобу на терапевта. Он подверг серьезной опасности твое здоровье. Не мог не знать, к чему приведут противозачаточные.

Слезы вовсю катятся по моим щекам.

— Я... я же столько раз спрашивала, я...