Чтение онлайн

Синди:Ты многое упускаешь, Бел

Синди:Они ненавидят друг друга, но вынуждены спать в одной кровати

Синди:ИХ ПАЛЬЦЫ ТОЛЬКО ЧТО СОПРИКОСНУЛИСЬ И ОН ВЗДРОГНУЛ

Синди:Белла, тебе срочно нужно начать читать

Я не могу оторвать взгляд от Кирана на льду. Именно поэтому, когда соперники забивают гол и все внимание трибун оказывается приковано к противоположному концу арены, я замечаю, как Киран качает головой и указывает клюшкой на игрока чужой команды.

Игрок плюет прямо на коньки Кирана.

От этого зрелища я резко втягиваю воздух.Какая мерзость!

— Что там? — спрашивает сидящая рядом Белла.

— Игрок только что плюнул Кирану под ноги.

— Фу! — морщится Синди.

Парень что-то орет Кирану в лицо и почему-то смотрит в мою сторону. Да нет, бред. С чего бы игроку из другой команды на меня смотреть? Киран медленно, угрожающе склоняет голову, пока соперник продолжает брызгать слюной.

— О боже, что он несет?

Киран срывается с места так стремительно, что я даже не успеваю осознать происходящее. В мгновение ока игрок оказывается на льду; Киран придавливает его всем весом и начинает методично вколачивать кулаки в лицо.

Арена взрывается одобрительным ревом; воздух искрит от первобытной энергии.

— Бей!

— Бей!

— Бей!

Я вскакиваю на ноги, зажимая рот ладонью; второй рукой судорожно цепляюсь за Беллу. Голова начинает кружиться, и только почувствовав, что вот-вот упаду в обморок, я понимаю, что забыла, как дышать.

Сопернику удается нанести точный удар в ответ. Голова Кирана откидывается назад, шлем слетает, а вместе с ним в воздухе распыляются капли крови. При виде красных брызг на белом льду из груди вырывается испуганный крик.

Белла крепче сжимает мою руку, удерживая на ногах.

— О господи!

— Иисусе, тупые мужики со своими вечными драками, — фыркает Синди. Она даже бровью не ведет и продолжает невозмутимо жевать попкорн.

— Синди! — возмущенно шиплю я.

Но слова тонут в диком реве толпы. Игроки обеих команд сбиваются в кучу; О’Коннор опережает Грейсона и первым оттаскивает Кирана. Подъезжают судьи: Кирану выписывают штраф и отправляют на скамейку штрафников.

Сердце бешено колотится. Я не свожу глаз с его спины. Он тяжело опускается на скамейку, и только тут я замечаю.

Киран лыбится как идиот, несмотря на полный рот крови, окрасившей зубы в красный. Камеры берут его крупным планом: он смотрит прямо на меня, подмигивает и беззвучно произносит:

— Это для тебя, солнышко.

?

Синди откидывается на спинку красного кожаного диванчика в пабе «У О'Мэлли» и подносит к губам бокал с вином.

— Из-за тебя у хоккейных заек знатно подгорает, Лайла.

Мы с Беллой, совершенно не заботясь о приличиях, оглядываемся на стайку полуголых девиц. Они агрессивно перешептываются, то и дело бросая в нашу сторону испепеляющие взгляды.

Я хмурюсь.

— С чего бы это? Он просто мне подмигнул. Киран всем подмигивает.

— Ну, вообще-то, он давненько этого не делал, — возражает Белла. — К тому же, подрался из-за тебя.

— Дважды, — Синди многозначительно кашляет в кулак.

Я обвожу их скептическим взглядом.

— Ничего подобного.

Хотя, как бы ни отпиралась, в глубине души я знаю, что это чистая правда. И меня до сих пор потряхивает.

Пока Синди не успевает поймать меня на лжи, я торопливо добавляю:

— Синди же говорила, что они постоянно дерутся.

Она поджимает губы.

— Говорила, — внезапно ее глаза загораются. — Если отбросить драку... Я тут в туалете на арене подслушала заек, — эта девушка любит сплетни так же сильно, как и вино. — Ходят слухи, что Киран уже давно ни с кем не спал.

Щеки заливает румянец, ведь я и так это знала. Он доверил мне секрет. То, что Киран ни к кому не прикасался больше года. Я сделала ему больно, усомнившись в сказанном..

Выражение его лица до сих пор преследует в кошмарах. Я больше всего на свете боюсь ранить людей, но, кажется, только это и делаю своими дурацкими домыслами.

Синди заговорщически наклоняется.

— Мне вот интересно: не с того ли самого благотворительного вечера он вдруг начал отшивать всех подряд?

Я сверлю взглядом липкий круглый столик, беру стакан с колой и делаю долгий глоток.

— Как интересно, — медленно тяну я.

Синди фыркает.

— Жду не дождусь, когда они наконец-то сорвутся. Уж тогда-то отпираться не выйдет. Разразится взрыв похлеще фейерверка.

— Ставлю на то, что фейерверк случится уже на первом поцелуе, — Белла поворачивается. — Вы же еще не целовались, да?

У Синди отвисает челюсть.

— Вы до сих пор не целовались?!

Наконец я поднимаю глаза, чувствуя, как лицо пылает.

— Нет.

Уголок губ Синди дергается.

— О, тогда Белла абсолютно права.

— Да никто ни в кого не влюблен! Это просто... — я озираюсь по сторонам, проверяя, не греют ли уши фанатки. — Дружба с привилегиями. Киран не заводит отношений. И уж тем более не начнет, когда на руках трехлетний ребенок.

— Отцы-одиночки тоже ходят на свидания, — заявляет Синди, словно это прописная истина.

— Конечно ходят. Но не те, на которых ребенок свалился как снег на голову.

Белла лукаво улыбается.

— То есть хочешь сказать, что если бы его жизнь не перевернулась с ног на голову, ты бы согласилась на отношения?

Я зажмуриваюсь.

— Нет, — я потираю переносицу; раздражение накатывает так сильно, что хочется кричать.

Я знаю, они хотят как лучше, правда знаю. Наверняка и сама так же доставала Беллу с Грейсоном. Но девочки не понимают, какой багаж я за собой тащу. Киран может получить любую девушку – они и сами вешаются на шею, – а теперь он еще и отец-одиночка. Меньше всего на свете нужна хронически больная девушка, которая принесет с собой пожизненный абонемент на осложнения, работают таблетки или нет.

Он не видел, как сжирает меня изнутри паника. Не знает о преследующих кошмарах. О тех ночах, когда просыпаюсь, рыдая в подушку и проклиная собственный организм в страхе, что он снова меня подведет.

Лечение не дает никаких гарантий, а значит, и будущее под большим вопросом.

Я не могу подвергать его такому. Киран заслуживает стабильности после всего дерьма, которое подкинула жизнь.

Ради всего святого, утром я гуглила, являются ли кровоточащие десны побочным эффектом волчанки. Спойлер: почти все является побочным эффектом. Так что я минут двадцать простояла перед зеркалом в ванной, с маниакальным упорством разглядывая десны, пока по щекам катились слезы, а руки тряслись.