Чтение онлайн

–  У нее никогда не было нормального дома и семьи, - объяснил Чарли.
– Так что она просто хочет проводить с тетушкой как можно больше времени.

Оливия хмыкнула и удалилась. По дороге на урок истории Фиделио приглушенно сказал:

–  Знаешь, Чарли, по-моему, спасательную экспедицию тебе лучше провернуть прямо сегодня. Другой возможности у тебя может не оказаться.

Чарли согласно кивнул. Но где искать Генри? Академия большая.

–  Начни с кухонь, - предложил Фиделио.
– Проверь их все. Он же с голоду умирает, где ему еще быть.

Ночью, глядя в темноту, Чарли старался припомнить, как добраться до кухни. Всего кухонь в академии было три, по числу столовых, а между собой они соединялись дверьми. Так что достаточно вспомнить, какие именно коридоры ведут в одну, чтобы осмотреть все три.

–  Как ты думаешь, в выходные кухарка там будет?
– шепотом спросил он Фиделио.

–  После полуночи вряд ли.

–  Тихо вы, спать не даете!
– сердито прошипел один из обитателей спальни, Дамиан Сморк.

–  Сам ты тихо!
– Фиделио кинул в него мокрым ботинком и, судя по глухому шлепку, попал в цель.

–  Вот доберусь до тебя, Дореми, тогда поплачешь!
– пригрозил Дамиан, и ботинок Фиделио прилетел из темноты обратно.

–  К вашим услугам, сэр, - гордо отозвался Фиделио.
– Утром после завтрака, у садовой двери. Секундантов не забудьте.

Тон подействовал: Дамиан трусливо захныкал и с головой нырнул под одеяло. Грозить он был мастер, а вот драться боялся и в последний момент всегда притворялся, будто поранил руку, ушиб ногу или получил еще какую-нибудь травму - лишь бы избежать драки.

Чарли только собирался позвать Фиделио, как дверь распахнулась и тусклая лампочка под потолком загорелась.

–  Кто тут такой разговорчивый?
– грозно вопросила с порога надзирательница мадам Юбим.

Спальня молчала.

–  А ну сознавайтесь!
– повысила голос надзирательница.

–  Ну, мы, - откликнулся Чарли. Тетка Лукреция нацелила на него свой пристальный взор.

–  Это следует понимать как признание?

–  Да!
– подхватил Фиделио.
– Мы шумели. Все. Признаемся.

Надзирательница обвела глазами спальню.

–  Если мне придется утихомиривать вас еще раз, все будут оставлены после уроков, - пригрозила она.

–  А я нет!
– пискнул Билли Гриф.
– Меня наказывать нельзя!

Не обратив на Билли ни малейшего внимания, тетка Лукреция погасила свет и хлопнула дверью.

–  Еще чуть-чуть, и ты бы нарвался, - едва слышно прошептал Фиделио.
– Так что, пойти с тобой на поиски?

–  Не надо, - отозвался Чарли.
– Спасибо, но лучше я один.

–  Тогда удачи!
– Фиделио повернулся на другой бок и вскоре уснул.

Чарли лежал с открытыми глазами и время от времени тер их, сражаясь с сонливостью. Это не помогало, глаза слипались. Тогда он откинул одеяло и через полминуты задрожал от холода так, что о сне уже не могло быть и речи.

Дождавшись, когда соборные часы пробьют полночь, Чарли облачился в халат, сунул ноги в тапочки и, дрожа от холода, волнения и предвкушения приключений, на цыпочках вышел из спальни.

–  Так, направо, потом налево, потом вниз по лестнице, - бормотал он себе под нос. Фонарик, который он предусмотрительно захватил с собой, светил так слабенько, что Чарли еле различал, куда идет. Кроме своих ног в тапочках, он почти ничего не видел. Миновав две лестницы, он понял, что, кажется, не на шутку заблудился. Вокруг из темноты проступали незнакомые стены и двери. А может, и знакомые, но неузнаваемые - в темноте все совсем другое.

На всякий случай Чарли продолжал свой путь, но, когда тусклый луч выхватил из темноты третью лестницу, озадачился. Он едва успел спуститься на две ступеньки, как что-то врезалось ему в колени, и мальчик покатился по лестнице, пересчитав боками все ступеньки. По счастью, их оказалось не слишком много.

–  Охо-хо!
– Чарли, кряхтя, сел. Вроде бы все кости целы, а вот синяков, наверно, несчитано. К тому же он испугался. Но, хочешь не хочешь, надо идти дальше.

Ночной путешественник с трудом поднялся, подобрал фонарик, свернул за угол и с облегчением узнал лестничную площадку над холлом. Здесь даже ночью горел свет, и Чарли, сказав «уф», по возможности быстро сбежал по лестнице, пересек холл и нырнул в темный коридор, который вел в столовые.

Через музыкальную столовую, натыкаясь на столы и стулья, он пробрался на кухню.

Здесь препятствий оказалось еще больше: на столах громоздились цитадели кастрюлек, кухонная машинерия выпячивала свои части в самых неподходящих местах и преграждала путь, за буфетами караулили швабры и ведра, готовые рухнуть ему под ноги от легчайшего прикосновения. Наконец случилось неизбежное. Нащупывая дорогу, Чарли задел какую-то полку, и с нее загрохотала на пол сковородка. Мальчик оцепенел и тотчас заметил, что за матовым стеклом ближайшей двери брезжит свет. Чарли, затаив дыхание, приоткрыл ее.

Он очутился в маленькой белой комнате, заставленной холодильниками и морозильными камерами. А перед самым большим холодильником стоял Генри Юбим.

–  Наконец-то нашелся!
– воскликнул Чарли.
– Чем это ты занят?

–  Привет, Чарли, - отозвался Генри.
– Хорошо, что ты пришел.

–  Ну и холодина же здесь!
– У Чарли уже зуб на зуб не попадал.

–  Я знаю, - с таинственной улыбкой сказал Генри.
– Ее-то мне и надо.

–  О чем ты? Слушай, пойдем отсюда поскорее. Так недолго и насмерть замерзнуть.

–  Умирать я не собираюсь, но, если не вернусь домой, точно умру.

Генри оторвал взор от холодильника и направился в кухню, а Чарли с облегчением последовал за ним. В кухне было гораздо теплее, и в голове забегали оттаявшие мысли. Чарли сел на кухонный стол, свесив ноги, а Генри последовал его примеру.

–  Я тебя искал всю большую перемену, - сообщил Чарли.
– Даже еды тебе раздобыл и отнес в музыкальную башню. Где ты был-то?

–  Мне встретилась какая-то дама, маленькая, в трауре, и отвела к себе в комнату. Сначала я ее немного боялся, но она угостила меня чаем и конфетами.
– Генри протянул Чарли конфету в серебряной обертке.
– Бери, у меня их много.

Уговаривать Чарли не пришлось, а конфета оказалась шоколадной, с земляничной начинкой, он такие обожал.

–  Вкусно, - подтвердил Чарли.
– А даму я видел, налетел на нее в коридоре и принял за привидение.

–  Она не то чтобы привидение. Когда-то она была скрипачкой, но теперь левая рука у нее не работает, и потому она так печальна. В сущности, можно сказать, что она носит траур по своей руке.

У Генри все-таки была очень необычная манера разговаривать. Заинтересованный, Чарли спросил: