Чтение онлайн

Окно слишком высоко, чтобы покидать комнату таким образом, сама спальня соединяется лишь с ванной, но там тупик. Может, убийца прятался где-то в комнатах, пока мы осматривали тело? Я ринулся заново осматривать мебель и стены, ища потайной ход или что-то, что могло бы сойти за укрытие для взрослого человека, но поиски не дали результата. Убийца либо вышел из комнаты, умудрившись не оставить пятен крови в коридоре, либо просто растворился в воздухе.

«Призрак!» – издевался внутренний голос.

Я знал, что упускаю нечто важное, отметаю какую-то деталь за неимением применения, но пока не мог определить, какую именно. Маленький размер обуви убийцы, очевидное знание привычек Уинстона, рыжий волос на кровати, отметка с именем Бернелл в журнале посещений лаборатории колледжа – все так ярко и очевидно указывало на ее виновность, что вызывало подозрения. Будто кто-то специально подбрасывал нам улики, чтобы подставить Вивьен. Но кто мог желать ей зла?

У Люси не было оснований ни для убийства работодателей, ни для мести Бернелл: у них попросту не возникало конфликтов. Уинстон явно не питал любви к сестре и племяннице, но убивать Ребекку, которая, по сути, обеспечивала его… К тому же это никак не объясняет его собственную смерть. Длинноногая подружка? Могла. Но цветы, а затем нож? Слишком вычурно и рискованно, были более простые и надежные пути.

Тетушка Колетт, так вовремя слегшая в больницу? Вивьен говорила, что она вместе с дочерью владеет цветочным магазином, отсюда букет для Ребекки. Но зачем ей это, если по завещанию Колетт ничего не получала в любом случае? Злость и обида? Возможно, но для бабульки с первыми признаками деменции план с кражей документов и использованием волоса Вивьен слишком сложный… Помощник? Ее дочь, также оставшаяся не у дел? Тогда куда она делась после кровавой бойни? Сухонькая старушка вряд ли смогла бы одна разделаться с Уинстоном.

Нет… Должен быть кто-то еще: кто-то, кого мы не знаем или не берем в расчет.

Решив пока отложить идеи, чтобы позже обсудить их с Мином и Паркер, я сунул телефон поглубже в карман и двинулся к лестнице в поисках Бернелл. Ее комната располагалась чуть дальше – признаюсь, я не из робкого десятка, но бродить в одиночестве по опустевшему Торнхиллу оказалось жутковато. Портреты предков Болейн пялились мне в спину, а мерзкие херувимчики, вырезанные, казалось, повсюду, гадко посмеивались, стоило мне глянуть через плечо.

Когда я вошел в незапертую дверь, Вивьен едва повернула голову, сидя на полу в окружении каких-то бумажек.

– Чем занята, принцесса? – Я прошел, обогнув очередной смятый листок.

Вивьен кинула в ответ нечто неразборчивое, оставаясь повернутой спиной ко мне, и продолжила свое занятие. Я же огляделся вокруг, на этот раз внимательно всматриваясь в интерьер комнаты, в которой Вивьен, по-видимому, провела свое детство.

Когда я смотрел фото из полицейского отчета, то увидел лишь выделенные криминалистами находки, зато сейчас глаза подмечали куда больше деталей. Слегка пожелтевшие от времени обои на стенах и потолке – я едва не рассмеялся, заметив на них изображения зверушек и пушистых облачков; мебель, куда более светлая и менее массивная, чем в остальном доме, действительно напоминала гарнитур диснеевской принцессы своими золотистыми завитками и резными ножками.

«Это и вправду детская, Веснушка», – не сдержав тихий смешок, подумал я и продолжил рассматривать комнату.

Но были здесь и предметы, выбивающиеся из картины убранства юной королевской особы. В украшенном сказочными узорами шкафу стояли отнюдь не детские книги: пособия по химии и биологии на английском и немецком языках, несколько томиков стихов Бродского, английская классика в лице Шекспира и сестер Бронте, а также полное собрание творчества Агаты Кристи. Последнее простить было сложно…

– Ты поклонница Эркюля Пуаро? – поинтересовался я.

– А ты, наверное, из лагеря Холмса? – догадалась Бернелл.

– Разумеется, Ватсон! Никогда не любил твоего чванливого бельгийца.

– Да? А у меня, видимо, вкус на заносчивых детективов. – Вивьен на мгновение обернулась, подмигнув мне. – Ты в курсе, что Конан Дойл был поклонником спиритизма и верил в существование фей? [19]

– Ich verstehe, was du sagst, aber ich verstehe nicht, was du meinst [20] , – фыркнул я в ответ, приметив на самой нижней полке потрепанную тетрадь. Выложенное на обложке блестками имя «Вивьен Вилулла Бернелл» красочно сообщало, что передо мной личный дневник Зеленоглазки.

– Dann denk noch einmal nach [21] , – на чистом немецком парировала Бернелл.

Все-таки книги стоят у нее не для красоты.

– Красива и умна. Ты сочетаешь в себе два самых опасных для мужского сердца качества, Веснушка. – Я опустился рядом, прихватив тетрадь с полки. – Не против, если я посмотрю? Даже если против, полиция изымет и передаст нам с Мином, – усмехнувшись, напомнил я.

– Валяй, если хочешь знать, что я мечтала выйти замуж за Гэри Олдмана и стать танцовщицей, – отмахнулась Бернелл и следом раздраженно вздохнула: – Не могу найти, куда я его сунула.

Я решил оставить без комментариев вкусы юной Бернелл и спрятал дневник во внутренний карман пальто.

– Что ты ищешь? – Я кивнул на оставленный беспорядок. – Могу помочь?

– Я пыталась найти чек из кофейни. – Вивьен вывернула содержимое очередного ящичка на пол. – Офицер Паркер нашла запись в журнале колледжа, якобы свидетельствующую о том, что я была в лаборатории утром, когда убили тетушку. Но это не так, я завтракала в кофейне у дома, прежде чем поехать за тортом для Ребекки.

– А почему ты решила, что чек здесь? – Я присоединился к поискам.

– Потому что его нет в сумочке, а после кондитерской я поехала сразу в Торнхилл. Думала, что положила его в стол или куда-то еще. – Бернелл зло отбросила очередной неподходящий клочок. – А ты обнаружил что-нибудь интересное?

– Пока сложно сказать, – уклончиво ответил я. – Кстати, Ребекка получала цветы в вечер торжества?

Вивьен отрицательно покачала головой и поглядела на меня, поджав губы. Я понимал, что она хочет знать больше, как и она понимала, что я не могу рассказать ей все детали расследования до его окончания.

– У Ребекки была сильная аллергия на пыльцу, как и у меня. Все это знали и потому никогда не дарили ей букеты.

Теперь моя находка казалась еще более интригующей. Выходит, если допустить, что яд все же оказался на цветах, получается, Ребекка все равно его вдохнула, несмотря на свою аллергию. Почему?

– Вот гадство! – раздраженно воскликнула Вивьен. Что-то щелкнуло у нее в руке, а затем упало с глухим стуком.

– Что это у тебя? – Я опустился на корточки, поднял предмет с пола.