Чтение онлайн

– Думаю, из желающих вырубить Ларсена выстроится неплохая очередь, – в тон ей добавила я.

Новак шутку оценила.

– Мин говорил, ты оставила им с лейтенантом Паркер сообщение, что Адриан без сознания, а потом сбежала из-под стражи. И теперь ты здесь, судя по отсутствию конвоя и наручников, пришла сама. Любопытно. Решила сознаться?

– Мне не в чем сознаваться.

Судмедэксперт пожала плечами:

– Я не слушаю, что люди говорят. Мне привычнее вскрыть их и посмотреть самой, жаль, так со всеми нельзя.

Я не знала, серьезно она говорит или шутит, поэтому не стала отвечать.

– Например, я точно знаю, что ты не убивала дядю, – добавила Новак, ткнув пальчиком в сторону собравшихся с ее папками детективов. – Но вот что касается твоей тетки, тут даже медицина бессильна.

Я не успела никак отреагировать: как раз в этот момент, когда Ким договорила, стихли и обсуждения за столом Паркер. Лейтенант закрыла папку и строго обратилась ко мне:

– Мисс Бернелл, мы получили данные о времени смерти вашего дяди Уинстона. – Паркер бегло окинула взглядом Ларсена. – Согласно показаниям нашего детектива-эксперта, в момент смерти мужчины вы были внизу вместе с ним.

Я шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы – победа, пусть и маленькая, но все же. Однако взгляд Ларсена потяжелел, а это не сулило ничего хорошего.

– Наши детективы также нашли этот предмет в вашей квартире. – Эмили протянула мне запаянную в пластик карточку. – Вам известно, что это такое?

Разумеется, мне было известно – мой пропуск в лабораторию колледжа. Вот только я никогда не выкладываю его из сумки.

– Это допрос, офицер Паркер? – Я вернула пропуск полицейской. – Потому что в таком случае я бы предпочла дождаться прибытия своего адвоката.

– Пока это лишь праздная беседа, мисс Бернелл. – Эмили по-акульи улыбнулась. – И мне бы хотелось снова поинтересоваться: что вы делали в лаборатории утром в день смерти вашей тети? Потому что именно в этот день оттуда исчезла пара ампул синильной кислоты.

«Я больше не поведусь на ее провокацию», – напомнила я самой себе.

– Если это праздная беседа, то я с удовольствием сменила бы тему со смерти моих родственников на что-то более приятное. – Вернувшуюся дрожь в руках я постаралась скрыть за поправлением одежды.

В голове воцарился хаос: я судорожно перебирала возможные варианты, но не находила ни одного логичного объяснения. В колледже настроена довольно серьезная система проверки каждого, кто попадает в лабораторию, – даже если пропуск украли, сторонний человек не смог бы просто так попасть внутрь и получить доступ к препаратам. Полиции тоже было это известно.

Перспектива в свои двадцать четыре оказаться в тюрьме замаячила передо мной как нельзя ярко. Зря я пришла сюда.

– Вивьен, – теперь говорил Ларсен, – ты была в лаборатории в тот день?

– Я уже сказала, что нет. – Твердый и быстрый ответ.

– Тогда почему в журнале посещений стоит твое имя?

«Черт! Просто дурдом какой-то».

Я потянулась к оставшимся сигаретам, как будто там мог лежать ответ, и затянулась, стараясь не смотреть на троицу напротив.

– У меня встречный вопрос, детективы, – придав голосу твердости, заговорила я. – Перед вами лежат фотографии, свидетельствующие о том, что кто-то следил за мной в течение последних месяцев, включая день убийства Ребекки и Уинстона. Время смерти дяди и показания детектива Ларсена подтверждают мою непричастность к его смерти. Выходит, вы либо допрашиваете не того человека и напрасно тратите мое и свое время вместо поиска того, кто сделал эти фото и убил их, либо у вас целых два убийцы – я и мой сообщник, которого еще предстоит найти. Правда, тогда в деле появляется слишком много белых пятен: какой мотив у сообщника? Как он пробрался в Торнхилл незамеченным? Потому я хочу спросить вас, лейтенант Паркер: вы правда считаете, что двигаетесь в верном направлении?

Ее челюсти скрежетнули так, что даже отсюда мне было слышно. Она считала меня вероятной убийцей, но и отринуть приведенные аргументы и вопросы тоже не могла. Дело Ребекки все еще пестрело неизвестностью, которую я лишь подсветила.

– У следствия имеется несколько иная версия событий, мисс Бернелл. – Встав с кресла, она обогнула стол и протянула мне несколько листов бумаги и ручку: – Ознакомьтесь с протоколом и подпишите, а после я заключу вас под стражу до окончания расследования.

– Что?! – выпалила я, в панике уставившись на Ларсена.

Но тут в дверь постучались.

– Войдите! – рыкнула лейтенант с таким видом, словно у нее вырвали добычу прямо из зубов.

– Доброй ночи, дамы и господа.

Я издала почти оргазмический выдох – в кабинете появился Грэгори Уозлик, мой адвокат. Хоть я никогда и не питала особой любви к лысоватым мужчинам сильно за сорок, но сейчас обрадовалась ему больше, чем рождественской елке.

– Лейтенант Паркер. – Уозлик манерно кашлянул, снимая шляпу. – Что тут у нас?

Стоило ему войти в кабинет лейтенанта, как сальные глазки мгновенно приобрели хищный блеск. Он сразу зацепился за лежащий у меня на коленях протокол – я передала бумаги ему.

– Мисс Болейн подозревается… – начала Паркер, но с уже меньшим жаром, чем прежде.

– Спасибо, миссис Паркер, я прекрасно понимаю, в чем ее подозревают, – оборвал Уозлик, едва пробежавшись глазами по протоколу. – Но пока не вижу подписи своей клиентки, а у меня постановление от судьи Макгарт. – Он вытащил свою папку и вложил в ладонь офицера Паркер. – Судья сочла приведенные улики недостаточными, а также приняла в расчет отсутствие у подозреваемой судимостей и штрафов. Мисс Бернелл отпускают домой под мое поручительство. Без права выезда за пределы Лондона до окончания следствия, разумеется.

Паркер едва не зарычала, принимая бумагу из рук адвоката. Ее зеленые глаза полоснули сначала мое лицо, затем Уозлика и всех остальных. Теперь я начинала понимать, почему Адриан называет ее Сатаницей.

– У нас новые улики в деле, мистер Уозлик, – пролязгала Паркер в ответ.

Я посмотрела на Ларсена – тот невозмутимо слушал их разговор, и мне отчего-то показалось, что он крайне доволен его ходом.

– Это великолепно! – воскликнул Уозлик, протирая лысину платочком, что вытащил из нагрудного кармана пиджака. – Просто замечательно, лейтенант Паркер. Приложите материалы к делу и передайте судье, а она вынесет новое решение в течение суток.

Грэгори говорил ласково: как говорят с детьми, демонстрирующими родителям свое новое творение.

Эмили сдержала разочарованный вздох, возвращая документы Уозлику, и повернулась ко мне:

– Можете быть свободны, мисс Бернелл. Пока свободны. – Последнее было произнесено с нескрываемой желчью.

Однако моей радости ничто не могло помешать – холодная камера снова показалась чем-то очень далеким и в груди словно образовалось больше пространства для воздуха. Я встала со своего места и, ослепительно улыбнувшись всем присутствующим, сердечно обняла адвоката.