Чтение онлайн

— Тогда докажи это. — Он повторяет мои предыдущие слова.

Его рука опускается с моей талии и гладит вверх по бедру, поднимая платье дюйм за медленным, мучительным дюймом. Ночной воздух на моей обнаженной коже — лед по сравнению с жаром его тела позади меня.

Я должна прекратить это. Я должна повернуться к нему лицом. Но я не делаю этого.

— Ты все еще думаешь, что я твой, — хрипит он у моего горла, заставляя меня снова дрожать.

— Да. — Потому что так и есть. Он всегда был моим. Даже когда я строила жизнь, в которой его не было, он все равно был со мной. Призрак, которого я носила в каждом вздохе.

Его рука поднимается выше, поглаживая кружевной край моих трусиков, и мои ноги дрожат. Мышцы моего живота напрягаются, а затем кончики его пальцев слегка касаются того места, где я нуждаюсь в нем больше всего. У меня вырывается прерывистый звук, прежде чем я успеваю его проглотить.

— Скажи мне остановиться. — Его губы скользят по моему горлу, а слова — лишь гравий. — Скажи эти слова, Лили.

Он дает мне выбор. Одно слово, и все закончится. Одно слово, и мы сможем притвориться, что этого не было. Мы можем снова стать незнакомцами, которые когда-то любили друг друга.

Я зажмуриваю глаза. Я так сильно взвинчена, что уверена, что могу сорваться в любую секунду. Его пальцы гладят внутреннюю сторону моего бедра, легкие, как перышко, мучая меня.

И этого недостаточно.

Я отталкиваюсь от него.

— Нет.

Его губы шевелятся. Я не могу сказать, улыбка это или рычание.

— Я так и думал, что ты это скажешь.

Крик вырывается из моего горла, когда его пальцы надавливают на мой клитор через кружево, моя голова падает вперед, а ноги угрожают подогнуться. Он легонько поглаживает меня, дразнящим скольжением трения, которое заставляет мои бедра дергаться.

— Тебе всегда нравилось давить на меня.

Я не могу думать. Я ничего не могу сделать, кроме как чувствовать его тело рядом со своим, его пальцы, творящие магию через тканевый барьер, которого, как мне хотелось бы, там не было. Когда мои бедра снова двигаются, его пальцы проскальзывают под кружево. И в этот момент я понимаю, что была неправа во всем.

Я думала, что знаю, что значит чувствовать его прикосновения. Я думала, память запечатлела то, что у нас было.

Но память — ничто по сравнению с этим.

Она именно там, где я ее хочу. Именно там, где ее быть не должно.

Я прижимаю ее к кирпичам, мои пальцы ласкают ее клитор. Ее тепло обжигает сквозь кружево, скользкое и горячее на кончиках моих пальцев. Каждый импульс ее тела посылает обратную связь через мою руку, вверх по предплечью, а затем вниз к моему члену.

Я сказал ей уйти. Она не ушла.

И теперь она принадлежит мне, чтобы я ее погубил.

Она дрожит, ее дыхание прерывается, когда мои пальцы дразнят ее. Я чувствую, какая она влажная. Осознание того, что она так готова, так хочет, заставляет мою кровь кипеть. Мой пульс стучит в висках, челюсть болит от того, что я ее сжимаю, и, черт возьми, если это не заставляет меня хотеть разорвать ее на части еще сильнее.

Потому что я помню каждую гребаную вещь, на которую потратил годы, пытаясь забыть.

Я помню, как она шептала мое имя, как молитву в темноте. То, как она проводила кончиками пальцев по моим костяшкам, мягкими движениями по рассеченной коже и ушибленным костям, и как она никогда не уклонялась от моих грубых движений и острого языка.

Она была моей первой во всём. Первой подругой. Первым поцелуем. Первой любовью. А я? Что ж, с той самой первой записки я принадлежал ей — всем сердцем, разумом и душой.

Мы были полными противоположностями. Нам не суждено было быть вместе. Я — острые углы и отчаянная жажда. Она — нежные руки и спокойная уверенность. Она отдалась мне на полу фабрики, ее тело дрожало, ее пальцы исследовали меня с благоговением, которого я не понимал, у нее перехватывало дыхание каждый раз, когда я прикасался к ней, как будто я отдавал ей что-то священное, а не брал это.

В ту ночь пол был ледяным. Я помню, как холод просочился в мои колени, локти, как от этого все чувствовалось острее — ее тепло, ее мягкость, то, как она выдохнула мое имя, когда я наконец вошел в нее. Я помню вкус ее кожи и аромат ее духов. Я помню, как боялся ошибиться. Принять слишком много. Или оказаться недостаточным для нее. При каждом прикосновении мне казалось, что я краду что-то, чего не заслуживаю.

Но она позволила мне. Она хотела меня. Каждый раз, когда я пытался оттолкнуть ее, она проходила прямо сквозь возведенные мной стены, как будто их вообще не было.

И вот она здесь, выдыхает мое имя, как будто это единственное, что удерживает ее вместе… И это так чертовски злит меня, что перед глазами все расплывается. Потому что некоторые вещи не изменились. И кое-что тюрьма не смогла выжечь из меня.

Я прижимаюсь грудью к ее спине, свободной рукой поглаживая ее ребра, чувствуя каждый прерывистый вдох, за который она борется. Ее сердцебиение отдается в моей ладони, быстрое и неистовое, как у кролика.

— Ты чувствуешь это? — Шепчу я ей на ухо, проводя зубами по мочке. — Какая ты влажная? Насколько, блядь, отчаянная? Ты все еще хочешь от меня всего.

Она резко выдыхает, упираясь пальцами в кирпичи, затем снова прижимается ко мне. Ее бедра покачиваются, задыхающийся стон срывается с ее губ, когда она гоняется за моими пальцами. Она не просто принимает то, что я делаю, она требует этого. Трется о мою руку так, словно умрет без этого. Так, как она делала раньше. И на мгновение я снова оказываюсь там, наши тела прижаты друг к другу на этом морозном заводском полу, ее ногти впиваются в мои плечи, мое имя срывается с ее губ, пока я погружаюсь в нее и забываю о мире, ожидающем меня снаружи.

Воспоминание ударяет, как кулак в живот. Мой желудок скручивается, опускается, и это почти сводит меня с ума.

Я опускаю руку на ее бедро, впиваясь пальцами достаточно глубоко, чтобы оставить синяк, чтобы завтра у нее были мои отпечатки пальцев.

— Вот и все, Phare. — Прозвище, которое я ей дал, слетает с моих губ, пока мои пальцы проникают внутрь нее, а большой палец скользит по ее клитору. Ощущение того, как она сжимается вокруг моих пальцев, горячая, скользкая и тугая, заставляет мой член болезненно пульсировать. — Ты хочешь этого? Возьми то, что тебе нужно.

— Ронан… — Ее голос задыхающийся и такой чертовски сладкий, что разрушает то немногое, что у меня еще осталось.

Мой член трется об изгиб ее задницы, пока я трахаю ее пальцами и прокладываю путь поцелуями вверх по всей длине ее горла.

— Посмотри на себя. Все еще такая чертовски жадная до этого. Сжимаешь меня так крепко. Ты скучала по этому, не так ли?

Она отрицательно качает головой. Это не имеет значения. Я знаю, что она лжет. То, как она двигается, ее дрожащие ноги, ее вздохи, когда я поворачиваю пальцы как надо, наклоняясь, чтобы коснуться той точки внутри нее, которая заставляет все ее тело дергаться. Она хочет этого. Нуждается в этом. Так же, как и я.