Чтение онлайн

Они знают? Они могут сказать? Они могут увидеть, что произошло?

Не разваливайся на части.

Кэссиди замечает меня как раз перед тем, как я подхожу к ним, ее глаза сужаются, когда я сажусь на скамейку. Я чувствую, как ее взгляд скользит по мне.

Она знает.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Ничего. — Мой голос звучит ровно. Я беру свой бокал, рука дрожит так сильно, что жидкость выплескивается через край. Я ставлю его снова, прежде чем она успевает что-либо прокомментировать, но уже слишком поздно.

— Чушь собачья. — Она наклоняется ближе, понижая голос. — Попробуй еще раз.

— Я…

— Оооо, это интересно. — Голос Эми прерывает меня прежде, чем я успеваю даже попытаться солгать. Она наклоняется вперед, глаза горят злобным любопытством, и я наблюдаю, как она осматривает меня. Румянец, который не сходит с моей кожи. Мои растрепанные волосы. То, как я не могу ни с кем встретиться взглядом. Она ухмыляется мне. — Ты выглядишь так, будто весело провела время.

Кейт хихикает, раскручивая соломинку в растаявшем льду.

— Они пробыли там довольно долго. — Ее взгляд опускается на мою шею. — Похоже, он все-таки нашел способ занять себя… делом.

Эми наклоняется через стол.

— Скажи мне, Лили. … он того стоил?

Кэссиди каменеет рядом со мной.

— Не надо. — Ее голос низкий, вибрирующий от сдерживаемой ярости.

Эми игнорирует ее.

— Нет, правда. Ты должна рассказать нам. Я имею в виду… — Она демонстративно оглядывает меня, подмечая каждую деталь. — Ты выглядишь как человек, которого только что хорошенько оттрахали у стены.

Жар бросается мне в лицо, стыд и гнев прожигают меня насквозь. Ногти впиваются в ладони так сильно, что становится больно.

— Иди к черту.

Ее ухмылка становится шире.

— Я бы с удовольствием, но думаю, Ронан уже отвел тебя туда. — Она наклоняет голову, изучая меня, как будто я одновременно очаровательна и трогательна. — Скажи мне, он все еще трахается так, как ты помнишь? Или тюрьма и это изменила?

Кэссиди двигается, прежде чем я успеваю ее остановить, вскакивая со своего места так быстро, что Эми не успевает среагировать, прежде чем ладонь Кэссиди ударяет ее по лицу. Этот звук прорезается сквозь шум бара, как пушечный выстрел.

Над соседними столиками повисает тишина. Разговоры умолкают. Головы поворачиваются. Эми отшатывается, глаза ее расширяются от шока, рука взлетает к покрасневшей щеке.

— Заткни свой гребаный рот. — Голос Кэссиди убийственно мягок. — Или я заткну его за тебя.

Секунду Эми просто смотрит, на ее лице неверие борется с яростью. Затем ярость побеждает. Она бросается вперед, но я уже вскакиваю на ноги и с такой силой ставлю пустой бокал на стол, что удивляюсь, как он не разбивается.

— Не говори больше ни слова, Эми. — Мой голос тверд, хотя мое тело сотрясается от ярости, адреналина и невыносимой вины за то, чему я только что позволила случиться снаружи. Не важно, что она права. Я позволила ему трахнуть меня у стены, даже если это было просто пальцами. — Ни одного больше гребаного слова.

Кейт тянет Эми назад, прежде чем та успевает надавить еще сильнее, но Эми смотрит на меня прищуренными глазами, расчет сменяет ярость.

— Интересно, что подумали бы родители всех этих маленьких детей о том, что их учительница практиковалась на коленях у бывшего заключенного в переулке в пятницу вечером.

Угроза очевидна. У меня сводит живот.

Кэссиди обхватывает мою руку, сжимая так крепко, что остается синяк.

— Мы уходим.

Я не спорю и позволяю Кэссиди утащить меня на улицу, мимо вытаращенных лиц и разговоров шепотом, которые к утру разнесутся по всему городу. В тот момент, когда холодный воздух касается моей кожи, я делаю глубокий вдох. Но призрачное прикосновение его рук все еще на мне. Воспоминание о его губах, его голосе и его самообладании все еще здесь, выжженное на моей коже.

И что хуже всего? Он не был безрассудным. Он не был злым или потерянным. Он полностью контролировал ситуацию. Он точно знал, что делает со мной.

Это то, что расстраивает меня больше всего. Он специально разорвал меня на части, а потом ушел.

Кэссиди вызывает такси и молчит, пока оно не подъезжает.

— Лили.

— Я не хочу об этом говорить.

Она вздыхает, открывая дверцу машины.

— Хорошо. Тогда просто ответь мне на один вопрос.

Я делаю глубокий вдох и киваю.

— Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделала? — Ее голос теперь тише, в нем нет ярости. — Потому что, если ты это сделаешь…

— Нет. Я просто … Мне нужно, чтобы меня здесь не было.

Она кивает и забирается на заднее сиденье такси. Я следую за ней, опускаюсь на сиденье и крепко прижимаю пальцы к бедрам, пытаясь не вспоминать о его руках. Мое отражение в окне машины привлекает мое внимание. Я выгляжу в точности так, как сказала Эми.

Но это не просто его прикосновение, которое сохраняется — это выражение его глаз, когда он отстранился от меня. Та вспышка уязвимости, прежде чем он похоронил ее под жестокостью. То, как дрожали его руки, прежде чем он остановил их… Прежде чем он произнес эти слова, призванные разрушить все, что могло остаться между нами.

Ты такой же, как они.

Но даже эти слова не помешали мне хотеть, чтобы он остался. Мне хотелось оттащить его назад, обхватить руками и пробить те стены, которые он возвел. Я хотела найти мальчика, который раньше шептал стихи мне на ухо и смотрел на меня так, словно я была единственным хорошим человеком в его жизни.

Потому что, после всего, если бы он прикоснулся ко мне снова, я не думаю, что сказала бы ему остановиться.

И я не знаю, что это говорит обо мне. Что это значит, что я позволю ему разрушать меня снова и снова, если это означает, что он вернется на несколько минут.

Я откидываю голову на спинку сиденья, уставившись на крышу машины, пока водитель везет нас по темным улицам.

Он не должен был прикасаться ко мне снова. Я не должна была этого хотеть.

Но он это сделал.

И я хотела.

Прогулка обратно к дому занимает больше времени, чем следовало бы, каждый шаг тянется, как будто я пробираюсь по зыбучим пескам. Моя голова раскалывается, в моем черепе отдается жестокий, изматывающий ритм.