Чтение онлайн

Черт.

Я разворачиваюсь и почти бегу вниз по лестнице на кухню. На стойке стоит бутылка виски, и я хватаю ее, намереваясь налить полный стакан, чтобы приглушить разум и выкинуть ее голос из головы.

Ты лжешь. Мне. Себе.

Ее слова ранили глубже, чем любое известное мне лезвие. Она видела меня насквозь. Она всегда видит меня насквозь.

Я должен выбраться из этого дома, пока не сошел с ума.

Фонарь на крыльце у Тома светится в темноте. Я не веду обычных разговоров и не выпиваю. Но тишина в моем доме душит меня, и от мысли провести еще минуту наедине со своими мыслями у меня по коже бегут мурашки.

Я оказываюсь перед его дверью и стучу, прежде чем успеваю отговорить себя от этого.

— Не думал, что ты придешь. — Том открывает дверь, на его лице явное удивление. Его взгляд падает на бутылку в моей руке, и он улыбается. — Ты пришел подготовленным.

— Мне показалось невежливым приходить с пустыми руками.

Он ухмыляется и отступает назад.

— Большинство людей приносят вино, но я определенно не жалуюсь. Заходи.

В гостиной больше людей, чем я ожидал. Голоса смешиваются со звоном бокалов. Женщина смеется над чем-то, что говорит мужчина в синем свитере. Пожилая пара сидит на диване, тихо разговаривая. Каждый инстинкт кричит мне отступить, бежать и убираться к чертовой матери, пока они не увидели слишком много.

— Возьми себе стакан. — Том указывает на барную тележку. — Кухня вон там, если хочешь льда.

Я наливаю аккуратно на два пальца, руки у меня более твердые, чем должны быть. Одного бокала мне хватит на всю ночь. Я научился пить на стройках, где пиво после работы было частью ритуала. Я могу выпить напоследок и быть общительным, не будучи глупым.

— Проводка закончена, — говорю я, когда Том спрашивает о ходе работ по дому. Мой голос звучит нормально, не выдавая хаоса в моей голове. — Следующим я перехожу к водопроводу.

— Харрис был бы доволен. — Том устраивается в кресле напротив меня.

Виски обжигает, но это не трогает узел в моей груди.

Кто-то спрашивает о крыше. Я отвечаю автоматически, рассказывая о черепице, которую нужно заменить, о прошивке дымохода. Слова даются легко — разговоры о работе, о безопасности, ничего такого, что требовало бы от меня думать о чем-либо, кроме дома.

На подлокотнике дивана сидит женщина, до меня доносится аромат ее духов. Он цветочный, достаточно близкий к аромату Лили, что на секунду выводит меня из равновесия. Я делаю еще глоток и позволяю ожогу привязать меня к этому моменту, этой комнате и этим людям, которые ничего не знают о том, что я только что сделал.

Том рассказывает историю о Беверли Уолш и сообществе соседей. Люди смеются. Я выдаю то, что могло бы сойти за улыбку, и играю роль парня, который держит себя в руках. Парень, которому место на Сидар-стрит.

Парень, который не просто трахнул пальцем единственную женщину, которую когда-либо любил, в переулке, а потом сказал ей, что она ничего не значила.

Стакан в моей руке все еще наполовину полон, когда Том предлагает снова наполнить его. Я качаю головой.

— Завтра рано вставать. Инспекция фундамента.

Это ложь. У меня нет никаких планов. Но мне нужно уйти до того, как маска треснет или кто-нибудь задаст неправильный вопрос, и я развалюсь на части в гостиной незнакомца.

— Конечно. Заходи в любое время. Дверь всегда открыта.

Холодный воздух ударяет мне в лицо, когда я выхожу на улицу, и впереди маячит мой дом, темный и пустой. Я захожу внутрь, запирая за собой дверь. Проходя через гостиную, я опускаюсь на диван, обхватываю голову руками и позволяю правде, которой избегал с тех пор, как попал в бар, овладеть мной.

Я могу пить, пока у меня не перестанут дрожать руки. Я могу окружить себя незнакомцами, поболтать о чем угодно, лишь бы отвлечься от воспоминаний о ней.

Но ничто из этого никогда не смоет ее вкус, память о ней или знание того, каким монстром я являюсь на самом деле.

И, может быть, в этом весь смысл. Может быть, это именно то, чего я заслуживаю.

Зал для частных приемов в «Салливане» наполнен музыкой и смехом. Весь мой выпускной класс находится здесь, занимая каждый дюйм пространства. Диджей, которого наняла мама, делает музыку громче, и танцпол заполнен телами, движущимися в мерцающем свете ламп. От толпы исходит жар, отчего воздух становится густым и спертым. Мое платье из красного шелка, которое стоило больше, чем я хотела, чтобы потратила мама, прилипает к моей коже.

На столе в одном конце комнаты стопка подарков, а на другом — еда. Люди продолжают поздравлять меня с днем рождения и говорить о том, какая это отличная вечеринка. Я улыбаюсь, киваю в нужное время, но мой взгляд продолжает скользить ко входу.

— Он не придет. — Кэссиди появляется рядом со мной со свежим напитком. Она не спрашивает, кого я ищу. — Ты же знаешь, что он этого не сделает.

— Я оставила приглашение в его шкафчике. — Я беру стаканчик, мне нужно чем-то занять руки, кроме того, что скручивать их вместе. Пластик холодный и скользкий от конденсата. — Я хотела, чтобы он пришел. Все остальные здесь. Его нельзя оставлять в стороне.

Она сжимает мою руку, в ее глазах светится понимание. Она единственная, кто знает о записках, которыми мы обменивались, о моих визитах к нему на старую фабрику и о том факте, что я поцеловала его. Он по-прежнему не обращает на меня внимания в школе, но когда мы одни, все его внимание приковано ко мне. Он заставляет меня чувствовать себя самым важным человеком в мире.

— Торт готов! — Голос мамы перекрывает музыку за несколько секунд до того, как она выкатывает огромное творение. Три яруса красного бархата со свечами, сахарными цветами и бенгальскими огнями. Все толпятся вокруг, щелкают телефонами, чтобы запечатлеть момент.

— Загадай желание, милая, — зовет папа.

Я закрываю глаза. Единственное, что я могу видеть, — это он. Один на этой фабрике, с его книгами, тишиной и холодом, просачивающимся сквозь стены. Это упрощает мое желание.

Я хочу, чтобы он был в безопасности. Чтобы ему было достаточно всего. Чтобы он позволил мне помочь.

Я задуваю свечи, все ликуют, и вечеринка продолжается вокруг меня. К полуночи люди начинают разбредаться группами, обнимая меня и выкрикивая последние пожелания ко дню рождения, уходя. Мама занята уборкой и не замечает, когда я беру контейнер и наполняю его куриными крылышками, макаронным салатом и бутербродами. Я добавляю толстый ломтик торта, тщательно завернутый в салфетку.