Чтение онлайн

— О том, что я точно знаю, что это.

Я чувствую эту уверенность — в его руках, в голосе, во взгляде. Я всегда должна была быть здесь. Я всегда должна была быть его.

Есть много вещей, которые я могла бы сказать. Дюжина способов ответить. Но это — я. И даже сейчас, даже после всего — связи, проклятия, тяжести прошедшей ночи — я не могу удержаться.

Я ухмыляюсь.

— Значит, ты наконец признаёшь, что я тебе нравлюсь?

Его губы дёргаются. Я вижу это, почти-улыбку, почти-смех, почти-капитуляцию.

— Амара… — стонет он.

— Потому что, по-моему, это как раз то, что люди называют прорывом, Тэйн.

Я чуть шевелюсь, потягиваясь в его объятиях, моё тело всё ещё сплетено с его. И, боги, я не упускаю того, как у него перехватывает дыхание.

Его руки сжимают меня чуть крепче.

И… Это своего рода победа.

— Ты невыносима, — бурчит он.

Мои губы расплываются в улыбку.

— Я знала, что ты не устоишь передо мной, — говорю самодовольно.

Его грудь вздрагивает от низкого, неохотного смешка и, боги, этот звук… он тёплый. Настоящий. Тот звук, который, сам того не осознавая, ты жаждал услышать, пока он не разорвал тебя на части.

Тэйн не спорит. Его пальцы продолжают двигаться лениво, рассеянно, ровно, вдоль моего позвоночника.

— Ты наслаждаешься этим, — бормочу я ему в грудь, ухмыляясь.

— Возможно, — его губы подёргиваются, и в них проскальзывает искорка юмора.

Это лицо. Эта почти улыбка. Этот проблеск мужчины подо всей этой бронёй.

Я окончательно от него без ума.

Потому что это — новое. Эта лёгкая уверенность, эта определённость в том, как он держит меня.

Тэйн — мой. А я — его.

Нам не нужно говорить это вслух, потому что это уже написано в пространстве между нами.

Я должна встать. Нас ждёт столица, вопросы, архивы, прошлое.

Но я не двигаюсь. И он тоже.

Его пальцы скользят по моему позвоночнику, смакуя ощущение меня, очертания нас. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на него. Утренний свет ложится поперёк его лица, выхватывая линии челюсти, те части его, которые раньше были неприкосновенны.

Только теперь это не так. Не для меня. Его маска исчезла. И он здесь.

— Ты пялишься, — негромко говорит Тэйн, в голосе звучит улыбка.

— Ты вообще-то удерживаешь меня на месте. У меня не так много вариантов.

— Возможно, я просто не хочу отпускать, — его губы снова дёргаются.

Вызов. Признание. Правда, от которой у меня учащается пульс.

Я приподнимаю бровь:

— Вот ты и попался! Ты в меня влюблён! Я дожала тебя!

Его выдох почти похож на смешок. Он качает головой:

— Амара…

— Думаю, нам нужно это отпраздновать, — говорю я, расплываясь в улыбке. — Не каждый день великий Военачальник признаёт поражение.

Я жду, что он закатит глаза, издаст один из тех мученически-долгих вздохов, которые обычно следуют за моими подколками. Но вместо этого его ладонь находит основание моей шеи. Его взгляд приковывает мой с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Я повержен, — выдыхает он и притягивает меня к себе.

Когда наши губы встречаются, мир исчезает.

Его поцелуй глубокий. Яростный. Поглощающий. И я отвечаю ему с тем же голодом, с той же жадной нуждой, потому что не один он ждал слишком долго.

Его язык проникает глубже, захватывая мой рот, и всё моё тело вздрагивает.

Он посасывает, прикусывает, ритм поцелуев врывается в меня так же верно, как медленные, отчаянные толчки его бёдер о мои. Я встречаю каждый его толчок своим, когда он вжимается в меня, и нас разделяет только тонкая ткань его штанов.

Наши языки скользят друг о друга, медленный танец, дыхание становится чаще, тяжелее. Воздух вокруг искрится. Он на вкус как огонь, жар и нечто, что принадлежит только ему одному — дикое, отчаянное, моё.

Дверь распахивается с грохотом.

— Тэйн… — голос Валена разрубает туман, как клинок.

Мы отталкиваемся друг от друга как раз в тот момент, когда Вален врывается внутрь, уже полностью одетый в дорогу. На нём тёмная дорожная одежда, чистая и плотно сидящая, сапоги туго зашнурованы, с плеч ниспадает тонкий плащ.

Его взгляд скользит по нам обоим. По тому, как я всё ещё переплетена с ним, по нашим растрёпанным после сна виду. Штаны на завязках держатся на бёдрах Тэйна слишком низко, обнажённая грудь мерно вздымается в утреннем свете.

— Ну конечно, — медленный, усталый вздох.

— Доброе утро, Вален, — я прочищаю горло, выпрямляюсь, подтягивая одеяло выше.

— Мы выходим через час. Будьте готовы, — он выглядит совсем не весёлым. Не дожидаясь ответа, он разворачивается и выходит. Дверь с грохотом захлопывается за ним.

Долгая тишина. Потом низкий смешок Тэйна.

— Ты сейчас засмеялся? — я моргаю, глядя на него.

Он усмехается, дерзко, совершенно не испытывая вины.

— Прости, — бурчит он. — Забыл запереть дверь.

Мгновение.

Его губы дёргаются:

— Тебе, наверное, лучше выйти первой.

Я опускаю взгляд и… боги меня подери, зрелище едва не добивает меня.

Напряжение во всём его теле. Стиснутая челюсть. И, самое красноречивое, — более чем явное свидетельство его возбуждения, упирающееся в ткань штанов.

Тепло сворачивается где-то низко в животе. Удовольствие прорывается через меня сладкой, острой вспышкой. Я прикусываю нижнюю губу.

— Сейчас же, вы двое! Лошади готовы. Выезжаем СЕЙЧАС! — рявкает Вален из-за двери, явно окончательно устав от всего этого.

Мы одновременно вздыхаем.

— Да, — бормочу я, улыбаясь Тэйну. — Пожалуй, действительно мне лучше выйти первой.

Он не двигается. И, боги, часть меня тоже не хочет.

Но мир ждёт.

Неохотно я выбираюсь из кровати и тянусь за одеждой. Пока я пересекаю комнату, чувствую его взгляд.

Всё ещё на мне. Всё ещё пылающий.

Словно он уже решает, когда, а не если, закончит то, что мы начали.