Чтение онлайн

Данные, которые мы находим в трудах ученых: Де Смета, Шока и Ван-дер-Вельде о возрастных изменениях кислотности желудочного сока, показывают возрастные изменения. Количество свободной кислоты у мужчин стабильной в 20-29 лет, резко падает в 50-59 лет на 4,4 мл. У женщин свободная кислота остается без изменения почти на всем протяжении жизни и только в период 50-59 лет, происходят незначительные изменения, скорее всего связанные с какими-то физиологическими изменениями в организме, хотя так же, скорее всего, обусловленные генетическими наработками той далекой жизни.

Что касается общей кислотности желудочного сока, то у мужчин в связи изменениями образов жизни на разных этапах она меняется за 40 лет: с 62,5 мл, в 20 лет до 57 мл, в 60 лет, а у женщин данная величина абсолютно постоянная для всех возрастных периодов потому, что во времена жизни в экологической нише их образ жизни практически не менялся. Что говорит о том, что когда вырабатывался данный эффект женская половина популяций наших предков обитала в довольно стабильных условиях, которые предоставляли им остатки фундаментальной экологической ниши (в реализованной экологической нише жили и охотились самцы).

В 30-х годах прошлого века, при исследовании детских возможностей в волевой задержке мышц, в состоянии максимального сокращения, у детей школьного возраста, было выявлено, что средние показатели этой задержки у девочек, во всех возрастах, выше, чем у мальчиков. К тому же у девочек были выявлено, что более высокие показатели проявления воли тормозного типа, встречаются чаше, чем у мальчиков. Данный физиологический и психологический эффект направлен в первую очередь на формирование во взрослой жизни волевых усилий при лазании по деревьям, а в последствии переносе младенца на руках. Только потом, как вторичный эффект женской психологии, все это выливается в большую, чем у мужчин, возможность тормозить переживания, переносить сильную боль и тяжелые аффекты страданий. Это, в конечном итоге, позволяет современным женщинам выполнять скучную, монотонную работу, требующую напряжения воли именно в форме задержки торможения. Если бы условия жизни наших предков не были бы различными для обеих полов, то этого эффекта просто не существовало или он был у обеих полов.

Сопоставление данных, характеризующих возрастнополовые адаптационные модификации общих психических функций и жизнедеятельности, позволяет сделать выводы, что раннее созревание в женском типе развития является общей закономерностью для всех данных функций. Другой общей закономерностью является стабилизация всех функциональных уровней. Вполне возможно, что и поразительная энергичность и сенсорные возможности свидетельствуют о высоком уровне саморегуляции женского организма, основной причиной которого является сохранение вида Homo Sapiens таким, какой он есть и как производная от этого является долголетие жизни у женщин.

Данные психологические и физиологические эффекты зародились еще тогда, у Австралопитека африканского, а многие из них, вполне возможно, что и раньше у Австралопитека афарского и дошли до наших дней практически без изменения. Все, что наши предки наработали в те далекие времена, все эффекты и признаки полового диморфизма, всегда были направлены на выживание вида, и были настолько важны, что не изменились, пройдя колоссальную толщу времени, - весь путь становления человека.

Популяции австралопитеков, как и другие какие-нибудь популяции, можно назвать биологическими системами, а нам известно, что любая система может существовать и развиваться только благодаря двум совершенно противоположным по своей сути качествам и возможностям. Это сохранение своих свойств и одновременно способность к изменению под воздействием каких-либо усилий со стороны.

С одной стороны для сохранения критериев вида в том качестве, к которому он пришел в процессе эволюции, необходима изоляция от постоянно меняющихся параметров окружающей среды. С другой стороны вид должен изменяться для адаптации к этим параметрам. В этом случае был необходим совершенно противоположный образ жизни, чем выработанный в родной экологической нише. В антропогенезе это произошло как нельзя лучше, ярче и резче потому, что обстоятельства самой ситуации существования в окружении биоценозов саванны с их флорой и фауной разделили африканов на две основные подгруппы. На этой базе и углубился половой диморфизм. В принципе такое решение вопроса внутри популяций качественно повысило их устойчивость и позволило бороться с угрожающими факторами окружающей среды. Для крайнеспециализированных гоминид это было жизненно необходимо. Эволюция, как мы уже говорили, определила разделение ролей между мужчинами и женщинами для лучшей адаптации к параметрам окружающей среды и, в конечном счете, к сохранению биологических критериев нашего вида неизменными в течение длительного времени. Женская половина популяции как стабильный компонент данного биологического образования всегда находился в условиях приближенных к условиям экологической ниши тем самым, представляя собой оплот стабильности вида в его биологических критериях. Этот факт реален и в настоящее время. Окружающая среда саванн подвергла мужских особей австралопитека африканского строжайшему отбору. Только варианты, выдержавшие такое испытание своим непосредственным существованием, увековечивались в потомстве. Как появление эскизов предшествует возникновению картин, так и появление новых морфологических признаков у самцов этих гоминид должно было предшествовать появление их у самок и не как наоборот. Таков закон природы.

Данное предположение было проверено на врожденных пороках мальчиков и девочек в середине прошлого века. Согласно данной гипотезе эти врожденные дефекты должны качественно отличаться у разных полов. Так оно и есть. Кандидат медицинских наук А. Шерман в начале 70-х годов прошлого века, проверил это на врожденных пороках сердца огромного статистического материала (32 тысячи случаев). Оказалось, что все «женские» пороки являются уже известными науке признаками. В них преобладают элементы свойственные сердцу эмбриона или филогенетическим предшественникам человека: открытое овальное отверстие в межпредсердной перегородке, не зарастающий сосуд, соединяющий у плода легочную артерию с аортой и другие пороки. Они встречаются уже на последних этапах утробного развития и имеют атавистическую природу. Напротив ни один из «мужских» пороков не имели аналогов в прошлом, это были совершенно новые дефекты ранее не встречающиеся, поэтому их можно назвать футуристическими, т.е. в данных случаях совершается поиск новых путей. Это разного рода стенозы (сужения) и транспозиции магистральных сосудов. Природа как бы проводит эксперимент над мужской частью человечества, пробуя на нем различные варианты физиологического развития. Например, у 2000 новорожденных детей, появившихся на свет с одной почкой, было примерно больше в два раза мальчиков, а в то время среди 4000 детей с тремя почками примерно в 2,5 раза больше девочек. Если принять во внимание, что у дождевых и морских червей в каждом сегменте есть по паре специальных выделительных органов, то три почки у новорожденных девочек это возврат к предковым формам развития, тогда как одна почка у мальчиков это поиск новых вариантов и является футуристической тенденцией. Данная статистика и тенденции касаются и других органов и физиологических конструкций тела, которые в процессе эволюции претерпели уменьшение числа. Со сверхнормативными числом ребер, зубов, позвонков и т.д. встречается больше девочек, а с их нехваткой больше мальчиков.

Контакт с внешней средой влечет за собой повышенную смертность представителей мужского пола. Это универсальное биологическое явление присуще подавляющему большинству видов растительного и животного мира планеты. Оно, в общим-то, плата за информацию об окружающем мире.

Биологическая задача по сохранению основных свойств вида сделала представителей женского пола в своей основной массе более совершенными, с лучшей адаптацией к существующим условиям, но и более консервативными во всей своей природной сути в вопросах касающихся вынашивания и воспитания потомства.

 Половая жизнь австралопитеков грациальных обогатилась новыми аспектами. Начала проявляться и определяться система половой символики и стереотипного поведения, которые соответствовали данному полу, с которой мы знакомы из своей жизни, ведь мы все оттуда из того далекого времени. Индивиды мужской и женской части популяций вида начинают понимать свою половую идентичность, из которой в дальнейшем развивается сначала групповое осознание по половым признакам, а затем, в дальнейшем, самосознание личности и все свойства его поведения. То есть осознание своего собственного «Я» как личности, постигалось человеком через половой диморфизм. В данном направлении нашей гипотезы необходимо отметить, что уровень группового развития по некоторым параметрам для прамужчин и праженщин был разный, хотя были и общие параметры, такие как время существования данных групп. Женские и подростковые существовали постоянно, а мужские только на время охоты как мероприятия. Отличия же определялись в доминантных отношениях, т.е. во властных категориях. В мужских группах данный параметр определялся жесткостью отношений между особями, а в дальнейшем и между личностями, а так же количеством внутригрупповых коммуникаций и наличием одной цели – результативной охоты. В женских подгруппах категории властности практически отсутствовали. Их уровень группового развития определялся в первую очередь целью сохранения потомства, которая выливалась в определенную совместную деятельность уже принявшая четкую социальную направленность с определенными психологическими характеристиками.

Таким образом, у наших предков в тот период началась поляризация мужских и женских ролей в связи с появлением разных жизненно важных бытовых условий. Нарабатывается качественная дифференциация сексуальных ролей. То есть нормативных для определенного пола норм и образцов сексуального поведения, некоторые аспекты которого уже не были связанны с животными условностями инстинктов. Это было началом начал нашей половой жизни, где стали формироваться и сопоставляться динамические и статические образы тела. При исчезновении эструса, когда праженщины африканов стали обладать возможностью иметь половой контакт при наличии своего желания определенного видовым поведением на данном этапе эволюции, стала формироваться личностная их настройка, в которой образовывались психологические и эстетические образы прамужчин, пригодных для воспроизведения здорового потомства. Они уже зависели от личностных понятийных восприятий, хотя в самом начале формирования вида они и не очень отличались от стереотипов животных, так же как и у австралопитеков афарских.

Ни у одного вида высших приматов до этого не было такого разброса параметров обыденной жизни как между прамужчинами и праженщинами австралопитеков африканских. Прамужчины, выживавшие в такой сложной обстановке саванного редколесья, приносили свои гены, которые в принципе во многом противоречили константной составляющей генотипа данных гоминид. Поэтому приспособления к новым условиям окружающей среды явного и мощного не было. Да и чему там было меняться крайне специализированному гоминиду. Так, небольшие физиологические доработки, например создание потовыделительной системы. Но в них было то, что могло изменяться, не вступая в большие противоречия с существующими биологическими критериями вида. В антропогенезе не было и нет эволюционной одинаковости полов и их взаимозаменяемости в социальной жизни человечества, к чему сейчас мы так неуклонно стремимся. Скорее всего, и это архиправильно поддерживать и выводить на первый план социогенеза различие полов и их взаимодополнение, не тождественность, а равноправие. Необходимо выдвигать на первое место не конкуренцию и драму взаимных притязаний, а взаимодействие и разумный выбор в решении социальных проблем и построении необходимой социоэкологической ниши. Правильное понятие полов, по идее, обязано снять многие конфликты, обеспечивая нормальное развитие семейной жизни.