Чтение онлайн

Таким образом, ступенчатость эволюции человека, осуществляемая как адаптация к отрицательным параметрам окружающей среды, которая обуславливала развитие орудийной деятельности и в большинстве случаев, на определенных этапах вела к образованию новых подвидов и вида в целом. У гоминид это выливалось в скачкообразном развитии мозга как инструмента адаптации и как следствие этого, более автономных и более изолированных от параметров окружающей среды способ жизнедеятельности.

Данный эволюционный эффект всегда предполагал расширение ареала обитания с разными особенностями ландшафтов и климатических зон, но обязательно без отрыва от берегов водных бассейнов как основных базовых мест обитания и, только это, в свою очередь, давало вспышку изменчивости, порождая новые виды гоминид. Так, что виды истинных гоминид (имеется в виду формы, продолжившие сукцессионный ряд до гоминин), с их хорошо развитым головным мозгом, формировались в определенных ландшафтах и климатических зонах, пользуясь их ресурсами, но никогда, понимаете, никогда не сливаясь с окружающими биоценозами. Для гоминид, как разумного существа это было смерти подобно.

Только ступенчатость развития, определяемая экологическими параметрами, могла обусловливать качественные переходы в каменной индустрии. Определив время высвобождения скрытого накопления информационности в качественно меняющихся структурах мозга можно обозначить переходы к новым способам изготовления орудий, и наоборот. К тому же это означало и этапы социогенеза и изменение наработанных прежде культурных особенностей. Такой вывод и сделал в своем труде «Физическая эволюция и технологическая эволюция у человека: параллелизм» Ф. Борд(121) (Bordes F.), который на основании изучения эволюции техники обработки камня определил развитие процессов отражения мира в головах наших предков – мастеров каменной индустрии. Исходя из этого, ученый выделил несколько уровней абстракции.

Первый уровень, это понимание об остром крае, заключенном в камне. Ученый назвал это уровнем галечной индустрией, которая не требует какой-то особой структуры головного мозга, речи и умственных способностей. Самые древние каменные орудия, которые можно более - менее точно датировать найдены в Африке. Этим орудиям 2,7 – 1,8 миллионов лет. Данные находки слабо доказательны и все даты нуждаются в подтверждении. Все эти орудия небольшого размера и представляют собой осколки разбитых кусков кварца, лавы и небольших галек. Считается, что это орудия доолдувайской протокультуры и их могли изготовлять австралопитеки афарские. Примитивность данных орудий подтверждается морфологическими особенностями их руки, в которой была еще пока жесткость присущая руке древесных обезьян. Таким образом, как мы уже говорили, уже австралопитеки могли производить такие орудия. К ним относятся изделия Шунгуры, KBS Коби Форы, где происходит выбор инструмента для деятельности при раскалывании галек.

Еще австралопитеки грациальные, понимали и знали про острые края костей, которые получались при их раскалывании, когда добывали костный мозг и понимали, как их можно было использовать в каких-либо целях, например для убийства животных, для выкапывания луковиц или съедобных корней. Оперируя костями в моменты их раскалывания, они просто должны были понять и обратить внимание на то, что некоторые кости становились удобными для таких действий. На первоначальном этапе гоминиды выбирали необходимые объекты из находящихся вокруг костных остатков. В последствии, у поздних гоминид, такими орудиями стали не только окружающие предметы, которые начали приспосабливать для трудовой деятельности австралопитеки еще на ранних стадиях становления, но и конкретные предметы которые гоминиды превращали в орудие посредством изменения их формы. Выбранный необходимозначимый предмет с определенной функцией применения из предметов просто находящихся вокруг волевым и целенаправленным усилием превращался в орудие труда. С большой вероятностью можно предположить, что поздние гоминиды могли разбивать камни один о другой, чтобы выделить и выбрать из множества осколков необходимый инструмент(124). Разбивание камней требовало уже волевых усилий по производству орудий, в противоположность орудий из кости, которые получались в процессе добывания пищевых компонентов или употреблении животных останков. Хотя нужно отметить еще раз, что первые целенаправленно изготовляемые ударные и колющие орудия могли быть и из костей т.к. их было легче обработать, об этом мы уже говорили в предыдущей главе. Рефлекторные навыки позволяли эффективно расколоть кость, а волевые позывы вызывали необходимость применения, но это были орудия, предназначенные для убийства(125). Бросив камень на выбранный объект, который при этом раскалывался, распадаясь на определенное количество частей или кусков, у австралопитека появилась и психологическая возможность выбора одного предмета из нескольких возможностей, альтернатив. Он выбирал из кусков ту его часть, которая больше всего подходила для выполнения необходимого в данном случае действия.

 Возникновение альтернативных способностей, наработанных в процессе выборов одного, пригодного для своей непосредственной деятельности, предмета из нескольких, положило начало такого психологического эффекта, как выбор одного варианта из нескольких возможностей, при возникновении какой-либо ситуации. Таким образом, у австралопитеков стала вырабатываться альтернативные формы поведения даже в особо опасных обстановках. Хотя здесь необходимо отметить, что виды животных, проживающие в нестабильных и быстроменяющихся условиях, например, крысы, имеют в своем «арсенале» существенные отклонения от инстинктивно-рефлекторных стандартов поведения. У них выявляются некоторые поведенческие альтернативы. Так, что и у Хабилисов а не только у австралопитеков уже имелись зачатки альтернативных возможностей, но на более низком ситуационном уровне, чем этого требовал усложняющийся образ жизни. Они только добавили к ранее существовавшим ситуационным, предметные альтернативы. Чем больший объем результатов деятельности находится в памяти, тем более эффективно применение альтернативного мышления. Этот процесс изготовления орудий не мог предполагать направленное мышление. Здесь имелся в виду только выбор единственного из множества и олицетворял собой орудийно-присваемую или орудийно-приспособительную деятельность. Орудийно-созидательная же деятельность требовала совершенно другого уровня развития и работы головного мозга.

При возникновении каких-либо воздействий на организм (неважно внешних или внутренних), появляется определенное состояние - сознание, которое фиксируется и воспринимается индивидом как уверенность в том, что его понятие или представление об этом воздействии соответствует содержанию данного воздействия. То есть появляется способность постичь смысл и значение чего-либо, что в психологии определяется как понимание, но пока еще, в данном моменте эволюции, как мы теперь постигаем, без глубокого знания. Кроме понимания способствующего орудийной деятельности, оно было необходимо и в охотничьих занятиях. Данная способность позволяла понимать, хотя пока и не в полной мере и только чисто интуитивно, вытекающий как из орудийной деятельности, так и из процессов охоты ее конкретный результат, будь он положительный или отрицательный не важно. Данные события с их результатами заносились в «копилку» жизненного опыта, что активно помогало в формировании обыденного сознания(122). Без понимания как особого состояния индивида невозможно общение внутри группы выполняющей одно дело, тем более координации других действий, воздействий и взаимодействий. Так, что как только появилась самая первая, примитивная, поисковая охота, не требующая на данном этапе большой сложности в совместных поступках, так сразу стало развиваться понимание. До логики - процесса мышления как это существует у нас, было еще очень далеко, да и понимание без знания, в принципе, не имело пока большой глубины восприятия. Зато еще у поздних австралопитеков афарских появилось сопереживание и понимание эмоций других членов ассоциаций. Под ним был определенный фундамент, о котором мы уже говорили, когда рассматривали образ жизни этих первых австралопитеков. Данный психологический эффект стал формироваться на базе усовершенствования психологического симбиоза между самкой и детенышем путем естественного отбора, который постепенно и только у поздних хабилисов – ранних архантропов начал превращаться в идентификацию(123)в полном смысле данного значения, то есть отождествление с кем-либо или с чем-либо.

Вообще идентификация у гоминид это процесс сопоставления, сличение одного объекта с другим на основании какого-либо признака или свойства и не более того. В то время так оно конкретно и было. В этом направлении идентификация хорошо была развита уже у поздних австралопитеков, которым приходилось подбирать себе орудие из окружающих предметов для каких-то бытовых нужд. Сюда же у австралопитека грациального можно отнести и категориальность как способ восприятия окружающего мира, т.е. появилась возможность классифицировать объекты и явления по степени их значимости в соответствии с их определенными признаками и инстинкта самосохранения. Они в виде эталонов и стереотипов существуют в сознании, нарабатываются и приобретаются в процессе жизни не только в том далеком прошлом, но и в настоящее время. Отождествление же себя с другим каким-либо конкретным индивидом имело еще зачаточное состояние, и не было таким емким как в будущем, потому, что это было возможным только при осознании себя как личности, осознания своего собственного внутреннего «Я», своего места в коллективе а до этого было еще шагать и шагать. Наш тот предок был как ребенок в утробе матери; по сути, он был личностью, но сам этого пока не осознавал.

Некоторые из вышеназванных феноменов вполне вероятно были закреплены генетически потому, что эффективной возможности передачи от поколения к поколению информации по использованию окружающих предметов пока не было. Это подтверждается косвенными доказательствами при обследовании подростков в плане выявления способностей к аналогиям. При этом у подростков от 11 до 14 лет отмечен высокий уровень возможностей устанавливать аналогии и классифицировать понятия, что и начало вырабатываться еще ранними хабилисами, а вот обобщения как интеллектуальной возможности у них не было. Скорее всего, оно появилось только у первобытного человека. Дети австралопитеков сукцессионного ряда, а впоследствии и хабилисов не были способны выделить существенный признак, провести анализ, установить связь между объектами, т.е. у них пока отсутствовало понятийное мышление, которое формируется на базе коллективного опыта.

Появление на сцене жизни Homo habilis(126) говорит о том, что наступил такой момент в истории антропогенеза, когда физиологическое развитие австралопитеков уже перестало давать возможность для эффективного использования имеющихся предметов в качестве орудий труда и убийства. Это произошло потому, что с их помощью, наши предки уже не могли выполнять некоторые возникшие, необходимые хозяйственные задачи, которые стал предоставлять быстро развивающийся мозг. Функциональность орудий, которое выбирались поздними австралопитеками из окружающих предметов, фактически были исчерпаны, хотя они постоянно и активно ими пользовались. Разнообразие орудий хабилисов середины нижнего плейстоцена говорит об эволюционной продвинутости головного мозга, который мог уже как выбирать из окружающих предметов и раздробленных камней и костей необходимые для трудовой деятельности, как это делали австралопитеки, так и изготавливать необходимые орудия.

Почти одновременно с этими находками в долине реки Омо, были обнаружены подобные орудия и вблизи озера Туркана в формации Коба Фора, связанным с туфом KBS, которому калий-аргонным методом был определен возраст 1,87 + 0,04 млн. лет. В то время еще пока не было, да и не должно было быть каких-то определенных форм орудий, что исключает их классификацию, но уже при раскопках KBS в Кобе Фора, наряду с простыми осколками появляются, хотя пока и очень в малых количествах более совершенные орудия.