Чтение онлайн

Для того чтобы осуществить какое-либо событийное действие процесса охоты, хабилисам уже необходимо было принять определенное решение. То есть сформировать одно или ряд мыслительных операций, которые снизили бы исходную неопределенность в каком-либо эпизоде охоты, который содержал противоречия и не имел однозначного отношения между обстоятельствами и условиями. Амфитамины, гормоны(133) и нейротрансмитторы(134) там действовали очень эффективно и помогали еще неокрепшему разуму двигать наших далеких предков по пути антропогенеза. Тогда, в то время, именно они руководили действиями популяций хабилисов потому, что разум был пока что как рябь на воде, но мозг уже начал интенсивно вырабатывать для себя необходимые вещества адаптирующие индивида к окружающей обстановке на новом эволюционном уровне. Удовлетворение, которое они вызывали, сплачивало в единое целое такой по сути разный в своей половой и возрастной структуре коллектив охотничьих групп, пока без активного вмешательства разума, а на интуитивно подсознательном уровне, с помощью БАВ. Это был результат индивидуально - группового отбора и как его продукта – прогрессирующего головного мозга под действием уже не окружающих экологических факторов, а начинающейся активной совместной деятельности. На этой основе и развивалось, такое психологическое качество взаимоотношений как «пра Мы», о котором мы уже говорили, с его чувственным богатством взаимоотношений, которое не противоречило сути системе доминирования, а эффективно дополняли ее.

Базовые различия в организации мозга между мужчинами и женщинами, их генетическая предрасположенность к разным адаптационным формам существовали даже у ранних гоминид и довольно продолжительное время. В новом качестве они стали обслуживать зарождающиеся протосоциокультурные отношения в популяциях хабилисов и активизировались в переходный период от хабилисов к архантропам, хотя и в разных областях бытия. Они переплетались друг, с другом дополняя адаптационные способности и возможности полов, объединяя их на базе формирующихся первых протокартин мира с помощью обслуживающей ее коммуникационной системы. Картина мира(135) гоминид той поры была очень примитивной из-за малого в ней количества культурных блоков и моментов, но достаточной для адаптации поздних гоминид к совершенно новым условиям. Из-за такой примитивности мы ее уже назвали ранее - протокартиной мира она уже начинала формироваться в популяциях и первых праобщинах, являясь их организационным фундаментом.

Такое разделение психологических особенностей развития гоминид конечно чисто условно и далеко не полно. Скорее всего, мы никогда не ответим в полной мере на все эти вопросы, но все равно нужно стараться их определять через изучение психологических процессов, эффектов и феноменов современного человека в плане поисков их реликтовых проявлений, которые остались в нас от тех далеких предков. А они обязательно есть. Из багажа, что наработали наши прародители, ничего не исчезает. Просто все находится под наслоениями более поздних психологических форм и эффектов.

Для выработки каких-то психологических констант, которые могли бы возникнуть у современного человека, что провоцировало бы возникновение нового вида Homo Sapiens на базе современных, техногенных реалий, времени пока прошло недостаточно. В процессе эволюции как факта движения человечества в определенном направлении, нет каких-то очень уж мощных и постоянных факторов давления на наши биологические критерии (включая и работу нашего мозга), которые воздействовали бы на человека в плане возникновения нового подвида, а затем и вида. Мы с вами пока приспосабливаемся к новым постоянно меняющимся эволюционным формам, (которые сами же и создаем), за счет адаптационных возможностей популяций, популяционных групп и индивидов, которые стали вырабатываться в нас с момента появления первых людей. Мы как улитки носим на себе способы адаптации к окружающим нас параметрам, и мы не изменимся пока их не разрушим, или они не будут разрушены из вне, но появится ли после этого новый вид человека, вряд ли узнаем. Скорее всего, это будет конец человечеству вообще.

Таким образом, можно сделать выводы, что у поздних хабилисов и у архантропов, на начальном этапе их становления как вида, праобщины были структурированы примерно так же, как и у австралопитеков в три относительно обособленные группы, объединенные общей протокультурой и общей системой коммуникацией (у австралопитеков только системой коммуникаций). Они стали проявляться на общем фоне внутрипраобщинных отношений в период пребывания в материнской части праобщины групп мужчин-охотников - самой активной части данных коллективных формирований (у австралопитеков просто доминирующих самцов). Первая группа и самая большая по численности это основной состав охотников – самых сильных и опытных мужчин, и всех женщин с малолетними детьми. Вторую составляли подростки и старики – мужчины, и имевшие какой-либо физический недостаток, который не давал возможности участвовать в охоте. Женщины пострепродуктивного возраста находились на территории основной группы, присматривая за малолетними детьми, и третью составляли молодые мужчины охотники, которые пока не допускались из-за возраста и своих деловых качеств на основную территорию проживания. При такой организации популяций можно было очень четко распределять возрастные, функциональные внутриобщинные обязанности и контролировать соблюдение появляющихся мононорм.

Вот здесь и лежит начало социокультурной системы праобщин с ее функционированием, остатки которой существуют и до сих пор. Гармония данных групповых взаимодействий на основе общей картины мира и составляла систему взаимоотношений всех членов популяции между собой потому, что особой, специфической какой-то групповой обособленности внутри популяций не было, и интересы каждого ее члена имели очень много точек соприкосновения с интересами всех членов популяций.

В связи с появлением охоты как специфического образа жизни, коллективные образования данных видов гоминид разделились, уже теперь окончательно, на две специализированные формы. На женскую – консервативную составлявшую основное ядро их праобщин находящихся постоянно в экологической нише и покидавших ее только в каких-то экстремальных случаях, и мужскую, подвижную, лабильную оболочку вокруг ядра, выполнявшую оперативную функцию эволюционных преобразований на основе воздействия окружающей среды через потомство. То есть от поколения к поколению из настоящего в будущее, тогда как в ядре, центральной части популяции взаимодействие с окружающей средой происходило, если можно так выразиться, генетически: из прошлого через настоящее в будущее. Парадокс диморфизма: мышление женщины всегда направлено из настоящего в будущее, тогда как репродуктивные особенности, т.е. наследственная информация от поколения к поколению есть информация из прошлого в будущее.

Естественное выделение охотничьих групп как отдельных и можно теперь сказать, социальных единиц популяций (в отличии от спонтанных охотничьих групп поздних австралопитеков сукцессионного ряда), в конце концов, выросло в конкретное обособление взрослой части коллективных образований по половому признаку. Это выражалось в формальном обособлении мужских и женских подгрупп на базе формирования разного образа жизни и соответственно разного сочетания пищевых компонентов. Такое отношение между полами существовало очень долго. В некоторых первобытных племенах нашего времени при их изучении было замечено разделение и существенное обособление женских групп от мужских. Они не только готовили себе отдельно пищу, но и имели свои тайные праздники, обряды, компоненты верования и даже тайные языки. Да что там говорить о таких древностях. Даже в настоящее время в больших коллективах идет довольно строгое и в основном подсознательное разделение по половому признаку. Оно связано не только с физиологией и психологической разностью, но и глубинными психологическими формами, привнесенными из культуры поздних хабилисов. Только грегарный отбор создал и поддерживал на всем протяжении сукцессионного ряда гоминид общегрупповое восприятие окружающей действительности. Это было необходимо для устойчивости реакций не зависимо мужчин или женщин, на внешние раздражители существенно необходимые для популяции или праобщины, а так же и внутригрупповую коммуникационность для передачи воспринятой информации.

Групповое восприятие ситуаций и событий с ними связанных совершенно не такое как индивидуальное. Оно заключалось в бессознательном объединении индивидуальных представлений в одно подсознательное целое, формировавшееся вокруг изначальных образов. Являясь фундаментом психического функционирования, которое качественно было отлично от составляющих его элементов потому, что подразумевало весь пакет знаний и навыков каждого члена охотничьей группы без ошибочных представлений и неудачных наработок индивидов. Вот где корни термина «коллективное бессознательное» введенного К. Юнгом для обозначения особого класса психологических явлений, фундамента психического функционирования. Оно в отличие от индивидуального (личного) бессознательного, являются носителем опыта филогенетического развития человечества, передающегося по наследству через мозговые структуры. В то время этот способ передачи информации был жизненно необходим и действовал очень эффективно наряду с инстинктом самосохранения.

Глубиной групповое восприятие не обладало, да это и не было нужно из-за слишком разного образа обыденной жизни двух полов. Поэтому их отношения были схематизированного и простого построения в процессе восприятия этими двумя группами друг друга. К тому же, эти две группы обладали стереотипностью отношений из-за не наработанных еще в достаточной степени социальных структур популяций и праобщин. Существовало данное восприятие на базе консервативности инстинктивно рефлекторного блока с зачатками примитивных социальных отношений. Их целостность, в первую очередь, заключалось в том, что поздние хабилисы в силу своей формирующейся культуры становились сопричастными той территории и пищевым ресурсам на ней, в которой они проживали, которая их кормила, позволяла существовать и выращивать потомство. Это, впоследствии, способствовало территориальной обособленности праобщин архантропов.

У человека, с самого начала установления вида Homo Sapiens, стало определяться мистическое восприятие обжитого пространства какой-либо популяцией праобщиной или тотемической группой, а в дальнейшем племенем, родом, княжеством, государством, а в настоящем времени идет, и довольно интенсивно (по историческим меркам) объединение всех народов мира в единое целое. Хотя это и не факт.

В связи с тем, что восприятия окружающей действительности как мы знаем, у прамужчин и праженщин хабилисов из-за различных способов жизнедеятельности, становилось разным, то коммуникационная система хабилисов стала идти по двум направлениям. В мужской части популяций, совместно с обострением пространственного и объемного видения окружающего мира, стала активно развиваться, доставшаяся от австралопитеков, кинетическая речь. В женской же части популяции стала совершенствоваться звуковая (вербальная) часть второй сигнальной системы из-за ограниченности приема зрительной информации при жизнедеятельности в прибрежных, густых зарослях по берегам водоемов. Начало формирования двух форм коммуникации кинетической и звуковой на новом информационном уровне потребовало от психики гоминид восприятия обоих стимулов при их свободном переносе от одной коммуникационной системы к другой без изменения их смысловой нагрузки, а это еще усложнило структурные составляющие головного мозга. Взаимозаменяемость 2-х специализированных компонентов системы коммуникации расширяло возможности передачи информации. При этом самое важное, в формировании протокультурного поля гоминид и первых гоминин это появление возможности передачи информации в череде поколений, не генетическим способом, а культурным. Так, что можно сказать, что совершенствование звукового способа коммуникации привели и к соответствующему, прогрессивному изменению в головном мозге женской половины популяций потому, что им в первую очередь пришлось развить вербальную часть коммуникационной системы из-за общения со всеми возрастными группами формирующихся праобщин. В дальнейшем у архантропов и палеоантропов она только совершенствовалась, пока не приняла современные формы женской психики. Даже в наши дни мужчинам необходимо затратить больше усилий, чем женщинам для того, что бы вникнуть в разговор. При слиянии двух подсистем архаического языка, содержание жеста стало не только развертываться в последовательность звуковых сигналов, но стал меняться сам характер связи между звуком и образом.

В США в Медицинской школе Индианского университета было проведено исследование по реакции полов на речь. К исследованию было привлечено 20 женщин и столько же мужчин. Суть данного эксперимента была довольно простой. Медики сканировали мозг лиц, участвующих в эксперименте, которые, при этом, через наушники слушали чтение отрывков из книги. В ходе исследования было выявлено, что у мужчин в процессе прослушивания работает только левое полушарие. Что касается женщин, то у них включаются оба полушария. Более ранние исследование данного эффекта показали, что женщинам вполне по силам участвовать сразу в двух беседах. А начало этому великолепному психологическому моменту в такой непростой жизни поздних хабилисов. Фактически информационный канал связи женской половины популяции направлен на обеспечение взаимодействий, в первую очередь, внутри популяции и ориентированы на отношения с детьми, затем с представителями женского пола своей популяции и только потом с мужскими особями охотничьих стратифицированных групп.