Чтение онлайн

Вы скажете, а как же Софья Ковалевская, профессор, великий математик… Полно, господа-товарищи, вы, умудренные государственной службой мужи, видели хоть одного человека, который прочитал труды Ковалевской? Не переглядывайтесь и не ищите, нет таких в природе. Да и не Ковалевская она вовсе. Не помню, как именно ее звали, они попросту любят фамилиями громкими свою никчемность прикрывать! Вот Хакамада. Все вокруг хороводы водят – самая элегантная женщина, выдающийся бизнесмен, умнейший политик, тьфу! А если бы у нее была фамилия не Хакамада, а, к примеру, Недопересеки, кто-нибудь обратил бы на нее внимание? Да ни в жисть!

Я, как биолог, всю свою жизнь учил, что мы все произошли от какой-то черной обезьяны, где-то в районе африканского озера Виктория. А потом, бац, товарищ Дарвин: все, мол, развиваются, учатся сбивать палкой бананы, научившись, пересаживаются в «роллс-ройсы», изобретают Интернет и летят в космос. Что за бред! Все развитие женщины состояло в том, чтобы за прошедшие тысячелетия более умело соблазнять мужиков. Чтобы красить ногти, болтать по телефону…

Ну, об этом я уже говорил. Доказательства – пожалуйста. У человека все время мозг развивается, в смысле башка. А у женщин? Вы видели бибисишную передачу «Живая планета» про горилл в Африке? Про наших якобы ближайших предков. Видели у их самок физиологическую грудь? Это какие-то два придорожных лопуха, две не наполненные водой грелки. На их, простите, зад, культурно говоря жопу, вообще без слез смотреть невозможно. А нынешние? У них по сравнению с мартышками такое ого-го! Вот я и говорю, что если всю цивилизацию мозги переваривали, то они задницы и сиськи культивировали. Вот тебе и происхождение видов.

Кстати. Подобные безобразия царят и в мире насекомых. Знаете, кто у нас летом кровь пьет? Комарихи. Не комары – те миролюбиво пасутся среди одуванчиков, вдыхая ароматы садов. Самка паука после, простите, интимной близости сжирает кавалера. А что пчелы вытворяют со своими мужьями, трутнями, просто неудобно рассказывать. И это-то среди тварей бессловесных.

А ведь предупреждали нас славные древние греки: «Послушай, что скажет женщина, и сделай наоборот». Вот представьте себе, какой-то индивидуум Х, не будем называть фамилий, в определенной интимной ситуации, не будем уточнять, послушал, что сказала женщина, и наоборот не сделал. И отправился вон, как она советовала, и своих грязных лап не совал, куда не следует, как она настаивала.

И какой эффект? Про демографическую яму я умалчиваю. Итак, индивидуум от горечи возмущения идет в компанию других индивидуумов и от обострения невнимания со стороны женского пола нажирается до белого столбняка. Выходит на улицу и ломает себе о троллейбус обе ноги. Итог: на работу он не попадает. Производство падает. В стране кризис. Биржи в панике. Водителю троллейбуса дали три года за наезд на пешехода. И все из-за одной дуры. Ей бы счётец предоставить со многими неизвестными за возмещение ущерба, посмотрим, как бы она там зажурчала!

Конечно, с некоторой стороны женщина иногда бывает полезна. Там-сям, туда-сюда, той-этой. Но, как говорил поэт Глазков, немножко, правда, не о том, зато созвучно эпохе:

Все говорят, что окна ТАСС
Моих стихов полезнее.
Полезен также унитаз,
Но это не поэзия.

Женщина – это не поэзия и не унитаз. Кстати, при чем здесь унитаз?! Да это не важно. Главное, что мы с вами здесь в хорошей компании. Есть что выпить, чем закусить. Ну что вы там бутылку морочите, передавайте сюда.

– Великолепно, какая бездна здравых мыслей! Впервые за весь вечер в этом курятнике слышу умные речи! Гражданин, попрошу вас безотлагательно присоединиться ко мне и откушать, ну этого, чего Кулик нам послал, – я пытался даже аплодировать, но разброс ударяемых ладоней выглядел примерно так, как будто я пытался забраться под потолок по невидимому канату. Волосатый, благодарственно кивнув, опять прямо на столе встал в позу бобика и на карачках спрыгнул на пол.

– Владик, точнее Алексей Макаров, ученый, кандидат биологических наук, – протянул мне руку оратор.

Я с уважением потряс руку и немедленно плесканул водки.

– Спасибо, у меня своя, – Владик-Алексей достал из кармана бутылку и удовлетворенно присосался к ней.

– Так как вас теперь называть, ну поточнее, а то после этого вернисажа как-то тяжеловато воспринимаются двойные имена. В голове вертится только всякая чепуха типа Хуан – Педро – Хулио – Игнасио – де Альварес…

– Да нет, по паспорту я Алексей, но друзья по-простому называют меня Владиком.

Я не стал вдаваться в тонкости имяобразования мужика, и наш научный треп продолжился с еще большей интенсивностью.

– Так значит. Женщина и человек, в смысле мужики и бабы, разные существа?

– Совершенно! – Владик наконец поймал болтавшуюся у него в волосищах веточку петрушки и с удовольствием занюхал ею. – А ты разве не замечал?

– Замечал, еще как замечал, – кивками замотал башкой я. – У меня примеров пруд пруди, беременная Инна, Карина, только что видел, которая в припадке псевдоревности только что шарахнула меня по роже. Думаешь, она это сделала от изобилия чувств ко мне? Фигушки! С мужиком своим поругалась, вот и не знает, куда себя деть! А эта звездища, фанатка потных футболистов… – я махнул рукой в сторону Эльвиры, которая неподалеку уже втирала мозги какому-то бородатому художнику.

 

Увидев мои ломаные жесты, она расцвела и, заводя глаза куда-то под лампы дневного света, символически сигнализировала о том, что нельзя же так, при всех, выражать свои пламенные чувства. Я сплюнул на пол.

– С ними вообще, когда нормально, по-человечески начинаешь говорить, ни хрена не понимают. А если уж и понимают, то совершенно не то, что хочешь им объяснить!

– Категорически верно. Вообще-то различие женщины и человека – это лишь небольшой, крохотный эпизодик моей новой всеобъемлющей теории происхождения видов на Земле. Частный случай. – Владик мастерским движением руки крутанул строго по часовой стрелке остатки водки в бутылке и одним глотком вогнал жидкость в себя.

– Слушай, как интересно, а как же старик Дарвин и вся эта занудность в учебниках биологии?

– Сморкота. И Дарвин твой олигофрен. Как и большинство известных личностей тех веков. Вот, ты знаешь, что Джонатан Свифт, Артур Шопенгауэр, Фридрих Ницше, даже сам сэр Исаак Ньютон вполне официально были ебанутыми. То есть больны умопомешательством. А ты говоришь Дарвин. Между прочим, из-за него-то меня и выперли из целого академического научно-исследовательского института проблем и задач диструкции индивидуальности! Я в полемическом споре о моей новой теории о происхождении видов случайно задел бутылкой голову зама по науке. Некоторые сотрудники говорят, что я этот опрометчивый шаг сделал со словами: «Дарвин – говно, но истина дороже!» Другие, впрочем, утверждают, что я вообще ни слова не говорил по поводу этого английского раздолбая, просто вошел в кабинет и треснул заму по башке. Но это не важно, итог один – выперли. Хорошо хоть не посадили. Теперь я разрабатываю свою теорию в одиночестве, а так не хватает собутыльников, то есть единомышленников, коллег, лаборатории, спирта…

– Да я готов! Да ради святого дела истины, да еще и в научном, так сказать, разрезе, готов на все! – заорал я, протягивая ученому руку. – Только, – прикинул я, – при одном условии. Что ты не будешь шарахать меня посудой по темечку. А так, пожалуйста, будем мы с тобой как Дарвин с Гексли…

– Опять Дарвин… – толстые очки Владика угрожающе зашевелились. Его рука медленно потянулась к стоящему на столе пузырю. Потом он встряхнул гривой и виновато улыбнулся – извини, дурная привычка. Но я исправлюсь.