Чтение онлайн

С месяц тому назад домой к Ромашину прибежала заплаканная соседка.

– Что делать?
– нервно спросила она.
– Посоветуйте. Кажется, попали мы с дочкой в неприятную историю, из которой не знаю как и выбраться...

Ее дочь Галя, кроткая, юная, как-то незаметно выросла, превратилась в красавицу. При встречах он невольно любовался ею. Не знал только, что живший в дальнем конце их улицы Борька Сивун, специалист "по женским вопросам", устроил за девушкой настоящую охоту. Проходу ей не давал.

Однажды Сивун проводил ее до калитки дома. Галя искоса поглядывала на провожатого, смущенно потупясь, слушала.

– Мы с вами, Галя, находимся на переднем крае эпохи.
– Борька попытался обнять ее за плечи, но она отстранилась.
– Напрасно вы жеманитесь. Извините, я всегда говорю то, что думаю. Это мой принцип. Так вот, бурное наше время требует действий. И я действую. Оглянитесь вокруг. Нищета, разврат, пьянство сдавили горло нашей республике. Вы чувствуете, сколько драматизма в этих словах? Но не безысходности, нет. Выход есть. Он в наших с вами действиях и поступках. Но что может сделать маленький человек в масштабах общества? Я, знаете ли, работаю на мыловаренном заводе. Быть причастным к гигиене народа - это вселяет гордость. Но этого мало. Посмотрите сюда.

Тыча себя в грудь, увешанную всевозможными значками (в основном это были жетоны добровольных обществ, которые он приобретал везде, где только мог), Борька с упоением рассказывал о том, как он участвует в строительстве нового общества.

– Замечательно!
– восхищенно воскликнула Галина, Тут ее внимание привлекла металлическая бляшка с надписью "О-во "Долой преступность"". Даже такое общество есть? Вы знаете, Боря, мне порой бывает очень страшно. На той неделе наших соседей обворовали. Средь бела дня. Кошмар какой-то! Мы с мамой ночами не спим, вздрагиваем от каждого шороха. В сегодняшнем номере "Нижегородской коммуны" не читали объявления?
– Она протянула вытащенную из сумочки газету.
– Вот, пожалуйста...

Кавалер развернул газетный лист и в правом верхнем углу прочитал: "Укравшего у меня бумажник с деньгами и документами в вагоне трамвая прошу деньги взять, а документы доставить по адресу: Кооперативная, 25, магазин "Труд инвалида", В. А. Ширтову".

Сивун неопределенно хмыкнул: этот самый бумажник, уже наполовину опорожненный, лежал у него в кармане. Там и денег-то было с гулькин нос.

– Стоит ли об этом думать, тем более такой прелестной девушке! наигранно веселым голосом проговорил он.
– Вы посмотрите, что за вечер сегодня! Чудо! Жизнь - прекрасная штука.
– Он вновь попытался обнять Галю.

Он обещал, что они поженятся, поедут к Черному морю и наживут красивой, счастливой жизнью...

Но вышло все мерзко. Сивун с Галей подали заявление в ЗАГС, а через три дня он забрал его назад.

Узнав об этом, Ромашин побагровел от негодования. Соседка плакала, вытирая кончиками платка обильные слезы.

– Ить у него на все свои отговорки, - жаловалась она.
– Свободная любовь, говорит, время, дескать, нынче такое. Негодяй! Обесчестил девку...

– Нет таких законов, за которыми подлецы могут прятать свои грязные делишки, - мрачно произнес сотрудник милиции.
– Судить его будем!
– сказал он убежденно.
– По всей строгости и справедливости Уголовного кодекса республики. Не пройдет ему этот номер, мамаша.

– Он вывернется, всех одурачит...

Но вывернуться Сивуну не удалось. Дельный совет дал Гущин.

– Во-первых, сам этот Сивун, - сказал он, - давно у нас на особом учете. Когда задержали группу спекулянтов коврами, ему чудом удалось уйти от суда. Тогда еще ему сказали: если не бросишь - все равно попадешь на скамью подсудимых. Ты бы попробовал поговорить с ним поласковей, предложил Гущин.
– Глядишь - сболтнет лишнее, у него язык-то длинный. А я пока у юристов проконсультируюсь.

Сивуна Ромашин нашел в саду, под раскидистой яблоней.

– Никуда я не пойду, - нахально заявил тот на предложение потолковать в милиции.
– А на твои бесправные действия жаловаться буду.

– Давай беседовать здесь.

– Я буду жаловаться.

– Зачем так волноваться? Я по-соседски заглянул. Закурим?

Красавчик недоверчиво глянул на милиционера, но все-таки полез в карман за папиросами. Вытаскивая пачку, он неожиданно выронил бумажник с вышитыми инициалами "В. А. Ш.".

– Ого!
– многозначительно отреагировал Ромашин.
– А буковки-то чужие, да и остальное... Ну что ж, теперь, хочешь не хочешь, придется пройти со мной.

Между тем Гущин, сам того не желая, вызвал острую дискуссию между начальником милиции Себекиным и следователем.

– Позвольте, Григорий Петрович, - возбужденно говорил последний. Прежде всего мы должны ответить на вопрос: есть ли в действиях Сивуна состав преступления? Иными словами, кроется ли в его поступке социальная опасность, угрожающая правопорядку, установленному нашей рабоче-крестьянской властью? Если мы установим наличие таковой, значит, должны будем найти и соответствующую статью в Особенной части Уголовного кодекса.

– Сомневаюсь.

– Своим поступком сей гражданин дискредитировал наше семейное и брачное право в глазах широких крестьянских и рабочих масс. Вот почему его действия вызывают особое возмущение, и плохие мы будем работники, если не найдем статьи.

– Это пока лозунги...
– заметил Себекин.

– Сивун явно обманул девушку, склонив ее зарегистрироваться в ЗАГСе. То есть он отнял у потерпевшей основание к сопротивлению.

– К тому же вор он, - угрюмо произнес незаметно появившийся Ромашин.
– Пригласить его сюда?

Вскоре состоялся суд. Сивуну пришлось отвечать сразу за два совершенных преступления...

Об этой истории Ромашин вспоминал часто, так свежа она была в памяти. И теперь, сопровождая двух мальчишек, размышлял о тех событиях.

Комендатура ярмарочного уголовного розыска, куда Ромашин привел задержанных, занимала правую половину небольшого каменного особняка. От его замшелых выщербленных стен веяло сыростью, рядом шумели ветвями высоченные тополя, под ними тянулись к солнцу две молоденькие липки и куст сирени. От особняка до самой Волги раскинулся болотистый пустырь, поросший мелким ивовым кустарником.

На дверях висело объявление: "К сведению потерпевших. В ярмарочном уголовном розыске имеется ряд вещей, как-то: носильное платье, белье, золотые и серебряные изделия и т. д., отобранные у разных лиц в связи с сомнением в принадлежности им этих вещей. Потерпевшие могут осматривать эти вещи ежедневно у дежурного".

– Чего ты их привел!
– спросил дежурный у Ромашина, кивнув на ребят.

– Вот именно, что мы ему сделали?
– встрепенулся Павел.

– Сядь на лавку!
– приказал сопровождающий.
– Сейчас узнаешь, что. Цыган здесь?