Чтение онлайн

Виталий склонился над врангелевской "липой" под громким наименованием "кредитные билеты казначейства командования Главными вооруженными силами Юга России".

– Да, мечтаний у разных баронов было много, - услышал он голос пожилого красноармейца, - да нынче у нас, в Сибири, этой ерундой стены оклеены...

Виталий хотел было после этой выставки пойти на пристань, но тут заметил огромный плакат: "На днях состоится последняя новинка спортивного мира: футбол на велосипедах".

Он забился в укромный угол и стал шарить по карманам, складывая всю мелочь в руку. Оказалось, он уже достаточно поистратился. А куда, собственно, ушли деньги? Ну, качели, ну, пряник, потом кружка кваса. Ах, да, купил матери платок - небольшой, но такой красивый, она ему будет очень рада. И все, кажется. Итак, решено: он обязательно посмотрит футбол на велосипедах - и домой...

Виталий вновь вернулся к афише. Начало зрелища было указано - 4 часа дня, а вот в каком месте оно будет - неизвестно. В это время на него с маху налетел парень с огромным тюком на плечах. Круто развернувшись, он, чтобы не упасть, был вынужден опустить ношу на землю. Усевшись на тюк верхом, незнакомец вытер подолом рубахи вспотевшее лицо и снисходительно усмехнулся:

– Так тебе кто-нибудь оглоблей в рот заедет. Чего зенки-то вылупил? Видишь, человек с грузом - уступи дорогу, гриб поганый. Как вот двину...

– А не знаешь, где это будет?
– спросил Виталий, ткнув пальцем в афишу.

– Это будет вон там, - парень скрестил руки так, что левый указательный палец показал в одну сторону, а правый - в противоположную. И улыбнулся: - Интересуешься? Зря. Ничего интересного. Я был. Такое на любителя. Представляешь, выезжает на поле дюжина молодцов, разукрашенных как папуасы, в смысле одежды. И вот лупят по мячу кто во что горазд. А велосипеды у них получаются ненужным предметом. В общем - мура. У тебя закурить нету?

Виталик отрицательно завертел головой. Парень дернул носом.

– Тебе, вижу, делать нечего. Маешься, так сказать. Айда к нам. Нам во как, - он провел ладонью по горлу, - люди нужны. Сам-то откуда будешь? Местный?

– Из деревни я. Тут неподалеку. Домой мне надо.

– Ага, понятно, дети ждут, хозяйство тоже: скотину подоить, накормить, хлев почистить. Ясно.

– Да нет. Я с матерью живу. У нас одна коза да кур шесть штук.

– И все?

– Все.

– Не густо, прямо сказать. Тогда тем более айда к нам. Тебе ведь что нужно? Хозяйство поднимать. А это значит - для начала деньгу зашибить. Правильно? То есть найти подходящую работу. Вот я тебе и предлагаю...

– А что делать-то?

– Ну, прежде всего ты почувствуешь себя человеком. И откроются тебе все прелести жизни. То есть наряду с материальной выгодой ты обретешь духовную перспективу. Это тебе не велосипеды. У нас, брат, что ни день, то все новые и новые ощущения. Представляешь, через неделю-другую твоя душа не ржавая лужа, а родник свежей, прозрачной воды.

– Ну и что?

– Вот и идем со мной.

– Куда?

Парень поднял ноги и резко крутанулся на тюке. Остановившись, таинственно поманил Виталия пальцем.

– В театр!

– А что ж я там делать буду?

– Декорации таскать.

– Тю-у!..

– А ты не тюкай, - он встал и сделал важный вид.
– Не тюкай, если ничего в искусстве не понимаешь. Это, знаешь ли, не каждому дано. Я вот не скрываю: мечтаю певцом стать. И стану. Только, кажись, со слухом у меня чего-то не совсем. Зато голосище! Вот послушай.

Широко разведя руки в стороны, он пропел: "Как во городе было, во Казани". Потом протянул Виталию руку:

– Меня Павлом звать. А тебя?

– Виталий.

– Победитель, значит. Это уже знак. Только что-то ты грустный чересчур. Голодный, небось. У меня две воблы есть, а пиво... "Певец" не договорил: перед ним стоял невесть откуда появившийся милиционер. Он сдвинул на затылок фуражку и строго спросил:

– Чего орешь, как оглашенный? Порядка не знаешь? А в тюке что? Откуда взял? Украл?

– Я? Украл?
– обиженно-гордо спросил Павел и презрительно сплюнул. Не по адресу обратились.

– Показывай, что несешь!
– приказал милиционер.

– Что да что!
– взорвался Павел.
– Виташа, помоги откупорить. Пускай смотрит.

Ребята развязали тюк. Показался фанерный короб, туго набитый разноцветными тряпками.

– Так-так, - многозначительно произнес сотрудник милиции и двумя пальцами извлек из короба расписанный золотом халат с высоким воротником.

– Чей?
– строго спросил он, сдвинув брови.

– Рамзеса.

– Понятно. А это?
– милиционер подхватил шелковую вышитую цветами женскую кофточку.

– Маргариты.

Милиционер понимающе кивнул.

– Заворачивайте все это снова и пройдемте...

– Куда это? С какой стати?
– запротестовал Павел.
– Послушайте...

– Слушать будем в отделении. А ну быстро!
– перебил его милиционер и сам стал собирать разбросанные веревки.

Ромашин шел чуть сзади, держа наган наготове. Прибегнуть к оружию он решил после того, как задержанные парни попытались было улизнуть. Он все-таки поймал их. Вокруг собрались праздные гуляки. От стыда, невозможности объяснить что-либо Виталий готов был провалиться сквозь землю. Нелепейшее положение, в которое он попал, вначале даже немного рассмешило его, но потом, видя, что дело принимает серьезный оборот, он испугался. Ребята медленно и покорно поплелись в указанном направлении. По сторонам слышались реплики в их адрес.

– Эй, жулики! Попались...

– А за что их?

– За дело. Видать, крупные мастера, не гляди что молодые.

Ромашин старался держаться на расстоянии, время от времени покрикивая на зевак, чтобы не путались под ногами. На левом сапоге у него отскочила подметка, поэтому он шел, чуть припадая на бок. "Эти двое, видать, воришки неопытные, - размышлял он.
– А впрочем, как знать. Ишь какие умники одурачить захотели. Рамзай Маргарита. Постой, постой...
– От пришедшей мысли милиционер даже почесал в затылке дулом нагана.
– Цыгане! Эти, наверное, сбывают им краденое. Проговорились, голубчики. Всех разыщем, и Рамзая с Маргаритой, и еще кого надо..."

Ромашин был характера прямого, бескомпромиссного. В служебных вопросах он проявлял крайнюю щепетильность. Но, в отличие от тех, кто строго руководствовался инструкциями, приказами, наставлениями, он всегда действовал, как сам любил говорить, "по линии сердца". Это зачастую приносило ему массу неприятностей. Себекин долго присматривался к Ромашину, стараясь понять природу его внутренней неуспокоенности. Честность и совестливость - эти качества были мерилом и главной пружиной всех действий Ромашина. Они восполняли недостаток образования, профессиональных навыков, служили ему верным ориентиром в любых, даже самых непредвиденных ситуациях.