Чтение онлайн

Сегодня мы впервые выезжали за пределы замка вместе.

Маркус, старый конюх, уже оседлал его. Я подошла, провела ладонью по его морде. Он фыркнул, ткнулся носом в плечо.

— Готов? — прошептала я.

Он всхрапнул, будто отвечая: «Всегда».

Я вскочила в седло одним плавным движением. Вихрь переступил с ноги на ногу, но не дернулся, не попытался сбросить. Он ждал команды. Он снова был моим.

Рейна, сидевшая на своей гнедой кобыле, покачала головой.

— До сих пор не верится. Четыре года он никого не подпускал.

— Он просто выбрал, — ответила я, поглаживая Вихря по гриве.

— Выбрал, — повторила Рейна задумчиво. В ее глазах мелькнуло что-то — вопрос, который она не задала вслух.

Она пришпорила лошадь и выехала вперед. Я последовала за ней, чувствуя, как Вихрь подо мной дышит ровно, мощно, уверенно. Мы двигались как единое целое — почти как раньше.

Тамир ехал впереди колонны. Время от времени он оборачивался — проверить строй, оценить обстановку. Но я замечала, что его взгляд каждый раз задерживается на мне. На том, как я сижу в седле, как держу поводья, как двигаюсь вместе с конем.

Он ничего не говорил. Только смотрел. И в этом взгляде было что-то, от чего у меня внутри все сжималось — не от страха, от чего-то другого. От чего-то, чему я боялась дать имя.

К вечеру первого дня мы добрались до Ржаной.

Деревня выглядела так, будто по ней прошел ураган. Выжженные поля, заваленные камнями колодцы, остовы сгоревших домов. Жители, те, что остались, смотрели на нас с затравленной надеждой. Староста, седой старик с трясущимися руками, рассказал, что маги напали ночью, без предупреждения.

Тамир слушал молча. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих поводья.

— Мы найдем их, — сказал он наконец. — Обещаю.

Мы разбили лагерь на окраине. Солдаты расставили шатры, развели костры. Корвин распределил дежурства.

— Первая смена — Романдэ. Вторая — ван Дейн. Третья — Рейна и Бранн.

Я встала на краю лагеря, вглядываясь в темноту. Лес вокруг Ржаной был густым, старым, полным звуков. Ветер пах гарью — от выжженных полей до сих пор тянуло горьким дымом.

Сзади раздались шаги. Я не обернулась, узнала их. Тяжелые, уверенные, с легким хрустом гравия под подошвами.

Тамир встал рядом. Молча. Долго смотрел в темноту.

— Не спится, — сказал он наконец.

Это был не вопрос. Утверждение. Я кивнула.

— Тоже.

Мы стояли молча. Вихрь, привязанный неподалеку, всхрапнул во сне. Тамир перевел взгляд на него.

— Странно, — сказал он.

— Что?

Он не ответил сразу. Смотрел на Вихря, потом перевел взгляд на меня. В серых глазах что-то мелькнуло — тень, вопрос, который он не решался задать.

— Ничего, — сказал он наконец. — Показалось.

Я не стала спрашивать. Знала, что если он захочет сказать — скажет. А если нет — никакие вопросы не помогут.

Он постоял еще немного, потом развернулся и ушел в темноту. Я осталась на посту, глядя ему вслед. Его спина, обтянутая черным плащом, растворялась в ночи. Браслет на левом запястье тускло мерцал, одинокий огонек в кромешной тьме.

На второй день мы нашли след.

Рейна заметила его первой — магический отпечаток на коре старого дуба. Темный, маслянистый, воняющий серой. Такой след оставляют только те, кто использует запрещенные ритуалы с жертвоприношениями.

— Они близко, — сказала она. — Не дальше дня пути.

Тамир приказал разделиться. Корвин с основной группой пойдет по главному следу, а мы с Тамиром — проверить боковое ответвление, уводящее вглубь леса.

— Романдэ со мной, — сказал он. — Ее магия чувствует темные следы лучше поисковой. Рейна нужна Корвину.

Рейна хотела возразить — я видела это по ее лицу, но, взглянув на герцога, промолчала. Только бросила на меня быстрый взгляд — предупреждающий, тревожный.

Мы углубились в лес.

Шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Вихрь ступал осторожно, будто понимал, что мы на охоте. Его уши постоянно двигались, ловя малейшие шорохи. Тамир двигался впереди, его серый жеребец бесшумно переступал через корни и валежник. Ветви смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи солнца. Воздух стал тяжелым, влажным, пахло прелыми листьями и чем-то сладковатым — то ли гнилью, то ли темной магией.

К вечеру мы вышли к небольшой реке и решили сделать привал. Тамир развел костер — маленький, почти бездымный, чтобы не привлекать внимания. Мы сидели у огня, ели сухой паек, запивали водой из фляг. Вихрь пасся неподалеку, время от времени поднимая голову и прислушиваясь к лесу.

Тамир смотрел в огонь. Его левая рука лежала на колене, и браслет тускло мерцал в свете пламени.

— Он не гаснет, — сказал он вдруг.

Я знала, о чем он. О брачном браслете.

— Почему? — спросила я осторожно.

Он долго молчал. Потом покачал головой.

— Не знаю.

Коротко. Сухо. Так, что становилось ясно, что продолжения не будет.

Я не стала настаивать. Мы сидели молча, глядя в огонь. Каждый думал о своем. О прошлом. О настоящем. О том, что между нами повисало — странное, необъяснимое, тревожное.

На второй день мы нашли их.

Отступники устроили лагерь в заброшенной сторожевой башне на холме. Мы вышли к опушке леса, и Тамир замер, вглядываясь вдаль. Его лицо ожесточилось.

— Слышишь? — спросил он тихо.

Я прислушалась. Из башни доносился звук — слабый, едва различимый за шумом ветра. Детский плач.

— У них заложник, — сказал Тамир. — Ребенок.

— Для ритуала?

— Или для торга. Не важно. Мы должны вытащить его живым.

Он связался с Корвином через магический амулет и приказал окружить башню. Атака началась на рассвете.

Мы ворвались в лагерь одновременно с трех сторон. Я спешилась, оставив Вихря в укрытии за деревьями, и побежала к башне, держа клинки наготове.

Первый маг выскочил из-за угла — молодой, с безумными глазами, он швырнул в меня огненный шар. Я ушла в перекат, шар взорвался за спиной, осыпав меня градом щебня. Вскочила, метнула магическую иглу — она вошла ему в горло. Он захрипел, рухнул.

Второй и третий с флангов атаковали одновременно. Я кружилась между ними, отбивая удары, уклоняясь от заклинаний. Мое тело двигалось само — быстрее разума, быстрее страха. Длинный клинок рассек горло одному, короткий вошел в сердце другому. Они упали почти одновременно.