Чтение онлайн

Они оба рассмеялись, а затем Румпель, с улыбкой, но уже несколько печальной, сказал:

– Ты явно не из моей деревни.

Воспоминание сменилось.

Белль оказалась в доме прях. Теперь в доме Румпеля и Милы. Здесь все поменялось. Не было лавок, только стулья. Другой стол, дешевле. Но вот всякая мелкая утварь была явно лучше и аккуратнее, чем у старух. Стены украшали рисунки, появились какие-то странные безделицы. Мила сидела за столом и трудилась над той самой шалью, блаженно чему-то улыбаясь. Белль села напротив нее, пытаясь определить как много времени прошло со дня свадьбы. Лицо не давало ответов. У нее даже руки не загрубели, только кончики пальцев казались тверже.

Дверь отворилась и в дом, как ураган ворвался Румпель. Уверенный, с идиотской улыбкой во весь рот.

– Мила! Мила!

– Да! Почти управилась!
– отозвалась Мила

– Ай, да умница!

– Есть на кого равняться.

Последнее произнесено было немного кокетливо, но явно ей претило. Природно было несвойственно. Только грубая прямота. Мила слегка приподнялась для краткого приветственного поцелуя, которым одарил ее супруг, и подозрительно уставилась на него, отходящего в сторону с перекошенным от едва сдерживаемой радости лицом.

– Ты сегодня рано…

– Мила! С ткацким делом покончено. Я иду на войну.

– Воевать с ограми?
– Миле стало как-то совсем не весело.

Белль тоже, так как Румпель вне всяческих сомнений нашел самый странный повод для радости из всех. Ну не был он похож на человека, который готов ринуться в бой и убивать, убивать, убивать врагов без оглядки. Ну, во всяком случае, пока. Мрачный муж Белль совмещал в своем образе множество противоречивых качеств.

– Завтра боевая подготовка, - эти слова он чуть ли не пропел.

– Постой! Румпель! Но война — это страшно. Люди о таком врать не станут.

– Знаю, милая, знаю, - Румпель наконец сел, рядом с женой, и взял ее за руки, - Сказать по правде самому страшно. Но это то, чего я ждал всегда. Всю свою жизнь. Пойми! Невыносимо когда тебя меряют грехами твоего отца.

– То, что все знают его как труса не значит, что и ты такой же, - возразила Мила, грустно и ласково глядя ему в глаза.

– Я бы к ней прислушалась, - прокомментировала Белль.

– Это понятно нам с тобой, но не другим, - последовало ответное возражение, - Я пойду воевать и смою с себя клеймо отцовского позора.

– Что же. Ступай!
– смиренно согласилась Мила и добавила поучительным тоном, - Будь храбрым! Стань героем!

Белль прыснула со смеху. Она конечно не сомневалась, что Румпель способен на героизм, но в данных обстоятельствах, все,что он мог сделать — погибнуть наравне с остальными без особых заслуг. Героизм все же означал для них с Милой очень разные вещи.

– Как я тебя люблю!
– нежно проговорил Румпель и ближе пододвинулся к жене.

– Как я тебя люблю!
– передразнила Белль, и невесело рассмеялась.

– И я тебя, - сказала Мила, - А когда возвратишься…

– Я тебя засыплю упреками и убегу с Киллианом, бросив собственного ребенка, - вставила Белль.

– … Ко мне, то заживем так, как всегда хотели, как всегда мечтали…

– Счастливой семьей,- закончил предложение Румпель и прижался лбом к голове Милы.

Воспоминание сменилось.

Теперь Белль оказалась в солдатском лагере. На дворе была зима. В этот раз она стояла как раз рядом с Румпелем, облаченным в легкую солдатскую кольчугу и длинный темный плащ.

– Солдат!
– крикнул человек, старше по званию

– Я?
– изумленно спросил Румпель, как-будто рядом был кто-то еще

– Стереги ту клеть!
– суровый военный указал на прямоугольный предмет, покрытый сверху куском мешковины, лежавший в видавшей виды повозке.

– А что в ней?
– спросил Румпель, ткнув пальцем в сторону клетки.

Белль ожидала, что его сейчас отчитают за излишнее любопытство, но этого не произошло. Ей и самой стало очень интересно, что в ней.

– Пленник, - ответил военный, - Поможет победить в битве с ограми. Аккуратнее. Тварь изворотливая.

Белль не сомневалась в искренности предупреждения, но ей все же казалось, что тот,кто способен огров одолеть будет нуждаться в большем пространстве. А в эту так называемую клеть мог поместиться разве что ребенок.

– Слушаюсь и повинуюсь, - сказал Румпель и отправился выполнять поручение.

Какое-то время он и Белль прибывали в полной тишине. Периодически Румпель сжимал рукоятку своего меча. Вдруг раздался голос, жуткий, свистящий, потусторонний, и дважды позвал Румпеля. Голос исходил от клетки.

Румпель резко обернулся, подошел вплотную и поднял покрывало.

– Да ты ребенок!
– удивленно воскликнул Румпель.

Белль посмотрела на пленника. Это был совсем не простой ребенок. Точнее была. Рыжеволосая девочка, лишенная глаз. Кажется рожденная без них, но откуда же тогда взялись длинные уродливые шрамы во все лицо?

– Пить…-прошелестела она и указала на ведро с водой, - я не пила много дней…

– Откуда ты знаешь меня?
– проигнорировал просьбу Румпельштильцхен.

– Я — провидица. Все вижу. Все знаю.

– Нет, нет, нет, нет. Я не верю. Ты просто подслушала..

– Логично, - кивнула Белль.

– Румпельштильцхен — сын жалкого труса, взращенный старухами, который страшится повторить путь отца. Это я тоже подслушала? Повторю: я провидица. Все вижу: что было, что будет.

– Ты видишь будущее?
– Румпель инстинктивно ударил себя указательным пальцем по лбу и ткнул им в сторону провидицы. В его голосе прозвучал неподдельный интерес.

– Да. Включая твое.

– Нет, нет, нет, - он активно замотал головой, - Я не жалую темную магию.

Белль всплеснула руками и закатила глаза.

– Даже если дело касается твоей жены? Милы?- многозначительно произнесла девочка.

– Что с ней? Она здорова?
– испугался Румпель.

Провидица плотно прижалась к деревянным прутьям клетки:

– Дай мне воды.

Подавив остатки сомнений, Румпель зачерпнул ковшом воды и подал ей.

– Держи. Утоли жажду, ведьма, и поведай, что с моей женой.