Чтение онлайн

Э. Эндрю Проскера, как он себя называл, было все, о чем мог мечтать состоятельный человек: от конюшни на Лонг-Айленде с парой скаковых лошадей, совладельцем которых он являлся, до квартиры на Восточной Шестьдесят седьмой улице с любовницей

– - блондинкой, единственным обладателем которой он себя считал. Проскер пользовался довольно сомнительной репутацией во Дворце Правосудия и большим успехом у темных элементов. Но на него никогда не поступали жалобы, и клиенты ему доверяли. Один из них заявил: "Я бы на целую ночь доверил Эндрю свою сестру, если бы у же при себе было не больше пятнадцати центов".

Секретарь, поблескивая стеклами очков, открыл дверь и доложил:

– - Вас спрашивают господа Келп и Дортмундер.

Майор спрятал досье в ящик.

– - Пусть войдут.

Келп, входивший в кабинет прыгающей походкой, казалось, ничуть не изменился. Зато Дортмундер выглядел еще более худым и изможденным.

– - Ну вот, я привел его, -- сказал Келп.

– - Вижу.
– - Майор встал.
– - Весьма рад, господин Дортмундер.

– - Хочу надеяться, что вы и дальше будете рады, -- ответил Дортмундер, опускаясь в кресло и складывая руки на коленях.

– - Келп сказал мне, что у нас есть еще один шанс.

– - И очень реальный.
– - Келп тоже сел, и майор снова занял свое место за столом.
– - Честно говоря, я подозревал, что вы взяли изумруд себе.

– - Изумруд мне не нужен, -- сказал Дортмундер, -- однако я охотно выпил бы бурбон.

– - Но... разумеется, -- проговорил Дико.
– - Келп?

– - Не могу спокойно смотреть, как человек пьет один, сказал Келп.
– Бурбон со льдом.

Майор протянул руку, чтобы позвонить секретарю, но секретарь вошел сам.

– - Сэр, к вам некий господин Проскер.

– - Спросите у него, что он будет пить, -- сказал майор.

– - Простите?
– - изумился секретарь.

– - Бурбон для этих господ и скотч с капелькой воды для меня.

– - Хорошо, сэр.

– - И пригласите сюда господина Проскера.

– - Да, сэр.

Секретарь вышел, и майор услышал, как кто-то воскликнул:

"Джек Дэниэлс!". Он уже хотел порыться в досье, но вспомнил, что это сорт американского виски.

Через несколько секунд в комнату размашистыми шагами вошел Проскер с черным "дипломатом" в руке. На его лице сияла улыбка.

– - Господа, я спешу, -- заявил он.
– - Надеюсь, мы не будем задерживаться. Полагаю, вы -- майор Айко?

Майор встал и пожал руку адвоката. Последовали дальнейшие представления. Проскер вручил визитки Дортмундеру и Келпу.

– - На случай, если вам понадобится помощь, хотя, надеюсь, до этого не дойдет.

Он хихикнул и подмигнул.

Затем все снова сели, но тут вошел секретарь с напитками на подносе. Наконец, дверь за ним закрылась, и Проскер взял слово.

– - Господа, я редко даю своим клиентам советы, которые идут против закона, но ради нашего друга Гринвуда я сделал исключение.

"Алан, -- сказал я ему, -- свяжи из простыней лестницу и удирай отсюда".

Господа, Алан Гринвуд был пойман с поличным, как говорится.

На нем не нашли изумруда, но это не имеет значения. Он находился на месте преступления в форме сторожа и был опознан полудюжиной охранников как один из людей, застигнутых около изумруда "Балабомо" в момент кражи. Гринвуд находится в их власти. Я ничего не смогу сделать для него и ему об этом сказал. Его единственная надежда -- побег.

– - А изумруд?
– - спросил Дортмундер.

Проскер развел руками.

– - По словам моего клиента, получив камень от вашего коллеги Чефуика, он успел спрятать изумруд на себе, прежде чем его схватили, а потом укрыл в надежном месте, известном ему одному.

– - Значит, если мы поможем ему бежать, он отдаст нам изумруд, и мы получим условленную сумму?

– - Безусловно. ,Дортмундер повернулся к Айко.

– - И мы вновь начинаем получать зарплату?

Майор неохотно кивнул.

– - Операция обходится дороже, чем я предполагал, -- произнес он.

– - Но, очевидно, выхода нет.

– - Только не надо идти на жертвы, майор.

– - Возможно, вы не понимаете, Дортмундер, -- повысил голос Айко.
– Талабво не относится к числу богатых стран. Наш валовой национальный продукт едва перевалил за двенадцать миллионов долларов. Мы не можем,' как другие государства, содержать иностранных преступников.

Дортмундер ощетинился.

– - Это какие же государства вы имеете в виду?

– - Я не буду их называть.

– - На что вы намекаете, майор?

– - Ну, ну, -- с напускным благодушием вмешался Проскер.

– - Не будем разжигать национальную рознь. Я уверен, что каждый по свояку патриот, но главное сейчас -- Алан Гринвуд и изумруд "Балабомо". У меня здесь...
– - он взял "дипломат", положил его на колени, открыл замки и вынул бумаги.
– - Вам, Дортмундер.

– - Что это?

– - Планы тюрьмы, составленные Гринвудом. Фотографии, которые я сделал сам. Указания Гринвуда в отношении прихода и ухода сторожей и прочее.

Проскер достал из "дипломата" три больших конверта и отдал их Дортмундеру.

После этого говорить было не о чем, и они еще некоторое время пили молча, потом все встали и, обменявшись рукопожатиями, разошлись.

Майор подошел к окну, выходящему на Пятую авеню, но даже это зрелище отчаянной дороговизны и престижа, обычно приводящее его в отличное настроение, сейчас не успокаивало. Майор злился на себя. Это было ошибкой: пожаловаться на бедность Талабво. В шовинистическом угаре Дортмундер ничего не заметил, но не задумается ли он позже? Не начнет ли складывать два и два?

– - А здесь симпатично, -- сказал Келп.

– - Недурно, -- признал Дортмундер. Он закрыл дверь и спрятал ключ в карман.

Действительно, недурно. Гораздо лучше того места, в котором он жил в Трентоне.

Начать хотя бы с того, что здесь не было кровати, а стоял исполненный достоинства диван, на ночь раскладывающийся в двуспальную постель. Комната в Трентоне была вдвое меньше, и практически все место занимала там тяжелая старая кровать, застеленная выцветшим покрывалом.

Но преимущества на этом не кончались. Вместо трентоновской электроплитки -- настоящая кухня: с плитой, холодильником, ящиками, полками, утварью и раковиной. Более того, единственное узкое окошко в Трентоне упиралось прямо в глухую стену соседнего здания, а тут о(м окна выходили на' задний двор, так что при желании можно было высунуться и увидеть внизу справа несколько деревьев и травку. И лавочки, где порой собирался посудачить народ. И пожарную лестницу, на случай, если по какой-то причине не захочется пользоваться дверью.