Чтение онлайн

Так где же большая политика этого двора? Где соперничающие партии? Может, мне здесь и Годфри не нужен, чтобы узнавать подробности?

Нет, Годфри мне нужен...

Привычно обежав глазами лица сопровождающих, Аш убедилась, что Джоселин ван Мандер не только тут, но и совершенно трезв, а вот его высокомерие куда-то подевалось; что ее солдаты надели чистые куртки поверх полированных доспехов - конечно, относительно полированных, а чего иного ожидать после недели бегства за сотню миль в условиях холода; и что локоть к локтю с ней стоят Антонио Анжелотти и Роберт Ансельм. Роберт не заметил ее взгляда, он был увлечен вежливой беседой с одним из братьев де Вир. Анжелотти из-под своей копны спутанных золотых кудрей радостно оскалился в ответ на ее взгляд. Она кивком послала его встать впереди группы, сообразив, что их отряду следовало хотя бы внешне произвести хорошее впечатление.

Ее внимание привлекло какое-то движение в дальнем конце зала. Аш выпрямилась, подавляя желание привстать на цыпочки. В высоких дубовых дверях показался вымпел и послышался певучий говор карфагенцев, их вариант латыни.

На всякий случай она схватилась за эфес меча. И не снимала руки, так и стояла, опираясь на один каблук, пока гофмейстер с помощниками объявляли о прибытии и вводили в зал Санчо Лебрию, Агнца Божьего и Фернандо дель Гиза.

Торжественное великолепие двора герцога, казалось, произвело впечатление на Фернандо дель Гиза. Он неловко переминался с ноги на ногу на открытом пространстве перед помостом, обегая глазами ряды лиц. Аш заложила за спину трясущиеся руки. Она почти привыкла к тому, что в его физическом присутствии у нее пересыхало во рту и путались мысли. Но ее вывело из себя, что она почувствовала острую боль, увидев его тут, в окружении чужих, перебежчика, изолированного от своих людей.

Рядом с ней граф Оксфорд выпрямился еще больше. Аш стряхнула с себя оцепенение. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в то, что говорит герцог. Утренний туман, еще витавший в высоком каменном зале, окутывал прохладной дымкой собравшихся дворян и богатых купцов. Поднимающееся на востоке солнце теперь освещало зал косыми золотыми лучами, падающими через круглое дворцовое окно-розетку: они согревали лицо Оксфорда - он стоял рядом с ней, наклонив голову, и слушал Роберта Ансельма; оживляли итальянскую красоту Анжелотти; придавали старинный лоск доспехам Жан-Жакоба Кловета и Поля ди Конти, все они на минуту показались ей ангелами с картины минхера ван Эйка, пребывающими в вечной задумчивости в присутствии Бога.

Сердце ее дрогнуло. Ушло это ощущение их незыблемости, пребывания вне и выше земных дел. Вместо него пришло ощущение хрупкости момента, как будто ее спутники были одновременно и редкой ценностью, и в то же время бесконечно уязвимыми.

Солнце поднялось все выше, и теперь изменился угол падения лучей, и с ним ушло это ощущение. С чувством невозвратной потери Аш, повернув голову, услышала слова герцога Карла Бургундского. Он говорил:

– Господин Лебрия, я обсудил ваши требования с моими советниками. Вы просите нас о перемирии.

Санчо Лебрия чопорно отвесил официальный поклон:

– Да, монсеньор герцог Бургундии, мы об этом просим.

Мрачное лицо герцога почти затмевалось блеском наряда: на нем была плоская, как блин, шляпа с пышным хвостом, камзол с рукавами - буф, на шее золотые цепи: он воплощал собой самую суть образа придворного. Он резко наклонился вперед на своем троне, уверенные движения выдавали в нем человека богатого и властного, большого знатока и любителя оружия, пребывающего в полевых условиях в любое время года, по мере своих возможностей.

– Ваша "просьба о перемирии" - ложь, - отчетливо проговорил герцог Карл.

Поднялся шум: люди Аш заговорили так громко, что ей пришлось сделать им знак умолкнуть, и она наклонилась вперед, чтобы слышать все слова герцога.

– Вы сделали остановку в Оксоне не для перемирия; ваша цель - шпионить за моими землями и дожидаться своих подкреплений. Вы встали на моих границах во тьме, готовые к ведению войны, на вашей совести зверства этого лета, и вы просите нас заключить мир, то есть номинально отказаться от ведения войны. Нет, - сказал Карл Бургундский.
– Если бы у меня остался только один сторонник, то и он повторил бы то, что сейчас говорю я: право на нашей стороне, а где право - там и Бог. Потому что Он встанет за нас в бою и отбросит вас.

Аш, не оборачиваясь, пробормотала Роберту Ансельму что-то циничное. Наголо обритый человек, стащив с головы шляпу, во все глаза пялился на богатое одеяние герцога, окруженного епископами, кардиналами и священниками.

Голос герцога гулко отдавался эхом под сводами зала.

– Право может спать, но оно не гниет в земле, как тела павших, и не ржавеет, как сокровища этого мира, оно остается неизменным. Ваша война несправедлива. Чем искать мира с вами, я скорее умру на земле своих отцов. Ни один человек в Бургундии, ни самый бедный крестьянин, ни тот, кто попросил убежища в нашей стране, не останется без защиты нашей военной силы, всем могуществом и всеми молитвами, которые мы вознесем к Богу.

Наступившее молчание прервал французский посол, вышедший вперед на открытое пространство черно-белого кафельного пола. Аш заметила, что левой ладонью он обхватил рукоятку меча.

– Монсеньор герцог, - он поискал глазами в толпе Филиппа де Коммина и продолжал: - Кузен нашего короля Валуа, то, что вы сказали, - софистика и вероломство.

Наступила полная тишина. У Аш пересохло во рту, и все внутри сжалось.

Лицо французского посла было напряженным:

– Вы надеетесь, ценой всего лишь этой угрозы, что Бургундию сочтут опасной для нападения, и тогда эти оккупанты вторгнутся в наши земли, в земли короля Людовика! Вот ваша стратегия! Вы желаете, чтобы эта сука Фарис со своими армиями истощила свои силы за ближайшие несколько месяцев в войне с нами. А уж тогда вы их уничтожите и присвоите наши земли, какие сможете.
– Карл Бургундский, где ваша вассальная верность вашему королю?

"И впрямь, где?" - иронически подумала Аш.

– Ваш король, - ответил послу Карл Бургундский, - пусть вспомнит, что я сам осаждал Париж. [1465 год.] Если бы я нуждался в его королевстве, я бы пришел и взял его. Вам лучше теперь помолчать.

Аш обратила внимание, что когда герцог опять обратился к Санчо Лебрии, то гофмейстер и другие придворные официальные лица плотно окружили посла.

– Я не согласен на ваши требования, - закончил разговор Карл.

– Итак, - заметил визиготский синьор, - значит, объявление войны.

Аш, прекрасно слыша все, что тихо бормотали в ее эскорте, бросила взгляд на Оливье де Ла Марша. Огромный капитан-бургундец заулыбался с искренней заразительной радостью.

– Я же говорил, что нам нужна драка, - проворчал Ансельм ей на ухо.

– Угу, ну да, может, ввяжешься в нее раньше, чем ожидаешь, - Аш смотрела на Санчо Лебрию, стараясь случайно не встретиться взглядом с Фернандо дель Гизом.
– Я не намерена сдаваться.

Яснее слов был быстрый взгляд Ансельма: "Будь реалисткой, девочка! Как будто у тебя есть выбор".

– Нет, не понял ты меня, - тихо проговорила Аш.
– Меня не беспокоит, что мне придется брать на себя договор со всем этим двором, и с армией Карла, и Оксфордом: я не пойду с ними. Но, чтобы перебраться через Средиземное море, нам нужна армия в восемьсот людей и полное снаряжение.

Ансельм отвел от нее взгляд с видом человека, принявшего свое решение. И отрывисто проговорил:

– Мы тебя вытащим. Если дело дойдет до этого.

Аш услышала за своей спиной шарканье чьих-то ног, подумала: "Ты-то да, а насчет ван Мандера - не уверена" - и отошла в сторону: мимо нее в первый ряд ее группы проталкивался граф Оксфорд по приглашению герцогского гофмейстера.