Чтение онлайн

Моя привычка краснеть никуда не делась. хорошо хоть, что веснушки почти исчезли.

В течение нескольких часов сэр Уитни проявил невероятную активность. Он подробнейшим образом расспросил меня, констебля Смита и близнецов Коулов о событиях на болоте, посетил Леонарда Брука и дом Аглаи Вуд, лавку Пембертона и гостиницу «Серебряный окунь», прочитал отчеты, которые я составляла по указанию Аргайла и даже побеседовал с местным мэром.

Больше мне не удалось поговорить с Тревором, около него все время находился Уильям Хасколл.

К вечеру я вернулась в пансион миссис Розмари, прихватив с собой серебряного паучка. Сэр Уитни назвал его безделушкой, но мне казалось, что он ошибся. Возможно, мне еще удастся разгадать тайну этой брошки?..

Кажется, меня не было в пансионе целую вечность, столько событий произошло за это время. Миссис Розмари испекла вкусный яблочный пирог и принесла его в мою комнату, сгорая от любопытства. Я подтвердила, что убийцей мистера Пембертона является Леонард Брук и его надежно охраняют. Только хозяйка пансиона удалилась, как в дверь моей комнаты постучали.

— Мисс Льюис, это Аглая Вуд. Я хотела вас спросить кое о чем.

Леди Аглая выглядела взволнованной.

— Мисс Льюис, со мной сегодня разговаривал королевский детектив из Эрбенны. Он сказал, что наши медальоны заберут для исследования в столицу и мне выплатят за них компенсацию. Вы, случайно, не знаете, о какой сумме идет речь?

— К сожалению, нет, леди Аглая, — устало ответила я.

Дама поджала губы и попрощалась со мной, а я, наскоро умывшись, улеглась спать. После кресла в офисе мягкая кровать показалась мне самым лучшим местом на земле. Я вдруг вспомнила магическую розу, подаренную мне Аргайлом, и невольно улыбнулась. Был ли это просто дружеский жест, желание удивить меня или что-то большее? Как некстати появился этот сэр Эндор! Но сил на размышления у меня совсем не было, я просто провалилась в глубокий сон.

На следующий день доктор Вэйн и Уильям Хасколл совместно осмотрели Брука, и Хасколл пришел к выводу, что художник обладает слабым магическим потенциалом. Это означало, что нужно досконально изучить его родословную. Но медики разошлись во мнениях относительно теперешнего поведения заключенного. Мистер Вэйн считал, что художник окончательно повредился рассудком, но Хасколл был с ним не согласен. По его мнению, на Брука могло повлиять воздействие магических артефактов, так же как и на Аргайла.

Хотя художник и продолжал хранить молчание, сын паромщика опознал в нем пожилого джентльмена, приезжавшего весной и разыскивавшего миссис Шервуд. А также, побывав во флигеле, где жил Брук, мужчина подтвердил, что от джентльмена слабо пахло именно теми необычными красками с примесью редкой смолы.

Что же касается Тревора, мне почти не удалось поговорить с ним за это время. Сэр Уитни постоянно находился рядом, то изучая бумаги, то беседуя с Аргайлом наедине.

Я почему-то ощущала себя ненужной, хотя все относились ко мне с подчеркнутым уважением.

Сэр Уитни даже обронил, что мистер Аргайл весьма высокого мнения о моих детективных способностях, но мне было бы гораздо приятнее услышать эти слова от самого Тревора.

Столичный детектив сообщил, что нам необходимо отправиться в Эрбенну для дальнейшего изучения этого дела в министерстве. Нас с Тревором еще раз должны были опросить в Секретном управлении расследований.

Кроме того, Аргайлу полагался отпуск, а в Рэйвенхилл должен был приехать новый детектив.

Следовало также тщательно изучить антикварный магазин Лайонела Шелбрука в Эрбенне на предмет продаж запрещенных магических артефактов. Сэр Уитни заверил меня, что я получу прекрасные рекомендации после работы помощником Аргайла. Можно было собираться домой. Я купила в подарок для тети Хизер пейзаж с видом Рэйвенхилла и красивую шаль, а себе — статуэтку ворона.

И вот наконец настал день отъезда.

В полдень на пристани Рэйвенхилла собралось несколько десятков человек, провожающих Тревора Аргайла, сэра Уитни, доктора Хасколла и меня. Мы отправлялись обратно в Эрбенну. С нами отбывал и констебль Смит, которому доверили конвоировать опасного преступника Леонарда Брука.

По этому поводу форма Смита была тщательно отглажена, а медные пуговицы на кителе сияли как золотые. Констебля пришла провожать вся его семья — пятеро детей и дородная миссис Смит, дама весьма сурового вида.

Подозреваю, что многие из собравшихся прежде всего хотели поглазеть на художника-убийцу, на которого, по словам Аргайла, надели магические наручники, делающие невозможным побег.

Констебль быстро провел Брука на паром, из толпы полетели негодующие возгласы, но лицо художника было отрешенным и бледным. Казалось, он никого не замечал вокруг

Близнецы Коулы неловко топтались неподалеку, держа пару саквояжей с моими вещами. Они признались, что мечтают поступить в Академию в следующем году.

Мэр Рэйвенхилла сказал небольшую, но высокопарную речь и поблагодарил королевских детективов за поимку опасного преступника. После этого небольшой оркестр, приглашенный мэром, заиграл торжественный марш, и раздались аплодисменты.

Мне было очень неловко оказаться в центре всеобщего внимания, и я украдкой разглядывала собравшихся.

Мистер Вэйн стоял рядом с Дженни Блэйз, о чем-то с ней разговаривая. Мне вдруг показалось, что доктор Алистер не просто так посещал литературные заседания дамского клуба.

Миссис Розмари испекла для меня в дорогу большой пирог с яблоками, она тоже сейчас находилась в толпе горожан, нарядившись в синюю кокетливую шляпку.

Близнецы, краснея, вручили мне напоследок коробку шоколадных конфет и маленькую корзинку с фиалками, пожелав счастливого пути. Я тепло распрощалась с этими юношами, ставшими незаменимыми помощниками в расследовании.

И вот прозвучал сигнальный рожок. Я осторожно шагнула на борт, заскрипели канаты, и паром плавно закачался на речных волнах.

Я невольно оглянулась назад. Рэйвенхилл казался сейчас уютным и спокойным, но он по-прежнему хранил немало тайн, связанных с болотами.

— До свидания, сэр Аргайл, мисс Льюис, доброго пути. Приезжайте еще в наши края, — пробасил на прощание паромщик.

— Спасибо, Сэмуэль, — отозвался напарник.

Вечером я уже сидела в уютном купе поезда, следовавшего до столицы. В соседних купе расположились мои попутчики, а констебль Смит и Брук заняли полностью соседний вагон.

За окном проплывали поля, фермы и осенние рощи, окрашенные во все оттенки красного и желтого.