«Мы о славе мечтали, а, к счастью, её не случилось…»
О слава, ты так же прошла за дождями…
А. Кушнер
Мы о славе мечтали, а, к счастью, её не случилось.Ничего с этой славой хорошего не получилось.Только ветер и дождь, только ветер и дождь, только ветер…Хорошо и без славы на этом единственном свете.Над Крестовским уходят в залив облака на закате,И такая тоска вдруг внезапно накатит, накатит.Нас на пир пригласили, а мы оказались на тризне:Ничего здесь уже не осталось от нашей обыденной жизни.Постоим над рекой, над задумчивой нашей Крестовкой.Постояли, вздохнули, пусть вздох получился неловким.И по разным делам побрели по осеннему граду.Разве, долгая жизнь, ты сама по себе не награда?
«На Крестовском не ходят трамваи…»
На Крестовском не ходят трамваи:Сняты рельсы, умолкли звонки.Жизнь здесь важная нынче, иная,И принять нам её не с руки.Но мне чудится всё же в туманеРазноцветье сигнальных огней,И проспект Константиновский страннымИ пустынным является мне.Так, как будто за искрой трамвайной,Отлетела вся прошлая жизнь,Оказавшись ненужной, случайнойНа земле, что под ветром дрожит.
«Надежда – лукавая сводня…»
Надежда – лукавая сводня,Завеса для наших очей.Нет, жить надо только сегодня,Не знаем мы завтрашних дней.Не знаем мы, что будет завтра,Да, в общем, и незачем знать,Ведь жизнь – воплощенье театраИ наша задача – играть.А знать – ремесло режиссёра,Он, в сущности, сводит концы,Утишит он ссоры и спорыИ скажет нам: «Вы молодцы!..»А если не скажет, то, значит,Мы плохо играли с тобой.Нелёгкая это задача –Быть в полном согласье с судьбой.
«Оружие только в тире…»
Оружие только в тиреМожет прожить достойно,Не убивая, целясьТолько в бумажную цель.Заботясь о зоркости глаза,О крепости ног и пальца,Лежащего на крючкеСпусковом.Плавно,Слегка затаив дыханье,Нужно его нажать,Чтоб пуля попала в цельИ никого не убила,Никого не задела,Никому не принесла зла…Но это может быть только в тире.Помнишь, нам показывал, как это делатьХромой военрук, потерявший ногуНа войне?
Осенняя песенка
И невозможно устоять, а устоять придётся –И устоять, и отстоять стояние своё.А дождик франтом озорным по улицам пройдётся,И солнце выйдет из-за туч и песенку споёт.Конечно, солнце в октябре совсем уж не в фаворе:Хотя и светит кое-как, но согревать – ни-ни.А мы оделись потеплей, с календарём не споря,И продолжаем доживать непрожитые дни.Нам так же дороги они, как летние, не меньше,И так же быстро пролетят, уйдя за горизонт,И прозвенят, увлечены мелодией дальнейшей,И мы им тихо подпоём, раскрыв скорее зонт.Ах, эти скрипки и альты, гуденье контрабаса,Ударит пусть литавры медь порывами ветров,Дождусь ли я когда-нибудь решительного часа,Чтоб в ухо Богу прошептать: «Готов, давно готов».
«Очередная зима, очередная зима…»
Очередная зима, очередная зима,А за нею весна несрочная.Не свели бы с ума, не свели бы с умаПрописные буквы и строчные.Ну а время бежит, время лётом летит,За собой оставляя пожарища.От рожденья до смерти легко ли пройти?Только ворон не ищет товарища.Аист грузное тело взметнул в высоту,Распростёр два крыла над равниною.Если принял ты в душу свою красоту,Не страшна тебе гибель безвинная.
«По стогнам Ленинграда…»
По стогнам ЛенинградаБрожу я по ночам.Такая вот наградаСтареющим очам.Передвигаю ноги,Увы, уже с трудом.Знакомые дороги,Знакомый старый дом.И слышу чутким слухомВ мерцающей ночи,Как где-то очень глухоМелодия звучит.То скрипка зарыдает,То флейта запоётИ в воздухе растает,Отправившись в полёт.А мне лететь за неюКак будто не с руки,Вот я и цепенеюНа берегу реки.
«Почему строчка Дельвига молодого длинна?..»
Почему строчка Дельвига молодого длинна?Не потому ли, что жизнь оказалась себя короче?Вот жениться успел, но это же не вина.«Отравить мою жизнь смогла», – написать захочет.И напишет. Ведь у поэта обычно что на уме –То без долгих раздумий ложится на лист бумаги.Он может это лучше или хуже уметь,Но сказать то, что думает, ему хватает отвагиВсегда, так же как и отваги быть самим собой.Если дружить, так дружить не на жизнь, а насмерть,С Пушкиным, Баратынским, спорить с самой судьбой,Чуть ли не пулю за них схватить, а не то что насморк.
«Придумать сюжет и форму найти…»
Придумать сюжет и форму найтиТрудней и трудней, прости.Как будто ты встал посреди пути,Не зная, куда брести.Конечно, и годы своё берут,И мир тревожней вокруг:То один умрёт, то другого убьютВ пороше украинских вьюг.А хочется просто закат и рассветБезоблачных дней встречать,И ни перед кем не держать ответ,И лишь за себя отвечать.И счастье близких, и их покойДержать во главе угла.Чтоб совесть, когда уплывёшь рекой,Как парус, была бела.Но пули свистят, но рвутся мины…Не пролетают мимо.
«Римскому патрицию, удалившемуся на покой…»
Римскому патрицию, удалившемуся на покой,Гул далёкой империи слышен уже не слишком.Он когда-то его бодрил, а теперь он ему на кой?Смотрит он свысока на мелкие те делишки.Сейчас его привлекают иные совсем дела:Глядит, как ползёт улитка по виноградным листьям,Как отлетает бабочка, непостижимо бела,Как созревают на солнце лучами нагретые кисти,Как затепляет служанка свечи в пустом дому,Как разжигает камин, как ложатся тениНа квадраты полов. Как хочется самомуВ тень превратиться, слиться навеки с тенью,Чтобы как можно дальше от человеческой суеты,Чтоб никакой политики, только дыханье моря,Чтобы узнали боги: ты – это только тыИ что давно живёшь, с ними уже не споря.
«С годами стал домоседом…»
С годами стал домоседом,Практически домовым.Раскланиваюсь с соседом,Таким же как я – седым.Мне дороги безделушки,Портрет на старой стене,И мягкость моей подушкиВажна для меня вдвойне.А мимо летят электрички,Курсируют поезда.Ломаю в досаде спички.«Куда, – говорю, – куда?За вами я не поспею,Спеши теперь не спеши…»Зато обойти успеюПространства своей души.