Чтение онлайн

Мы уходили под землю. Вернее, под песок. Нас хоронило заживо.

Я миновал коридор с трупом охранника. Его остекленевшие глаза смотрели в никуда. Я перешагнул через него, стараясь не смотреть на неестественно вывернутую руку. «Это сделал я». Мысль была неприятной, холодной, но память тела услужливо подкинула: «Угроза устранена. Движемся дальше. Приоритет: сохранение объекта».

Спуск в трюм занял, по ощущениям, вечность. Воздух здесь становился гуще, но прохладнее. Система вентиляции в нижних секторах еще боролась за жизнь, в отличие от верхних палуб, где уже отчетливо воняло гарью.

Я добрался до гермодвери медицинского отсека. Она находилась в том же защищенном блоке, что и грузовой трюм — в самом "брюхе" левиафана.

Панель доступа светилась тусклым оранжевым светом.

— Надеюсь, ты здесь не просто для красоты, — пробормотал я, перехватывая девушку одной рукой и доставая ключ-карту, которую я забрал у мертвого капитана на мостике.

Приложил пластик к считывателю. Секунда тишины. Писк. «Доступ разрешен. Уровень: Командный. Добро пожаловать, Капитан».

Двери с шипением разъехались.

Внутри было чисто. Стерильно. Белый пластик стен, хромированные поручни, резкий запах антисептика. Это место казалось островком нормальности посреди хаоса разрушения. Единственное, что портило вид — перевернутая каталка и несколько разбитых склянок на полу.

Я внес девушку внутрь и осторожно уложил на ближайшую диагностическую кушетку. Она была без сознания, дышала поверхностно и часто. Лицо бледное, на лбу испарина.

Кушетка под ней тихо загудела, распознав вес пациента. Над телом развернулся полупрозрачный голографический купол сканера, пробежавший синей полосой от головы до пят.

На настенном экране побежали строчки данных. Я смотрел на них, и мой мозг снова начал работать в двух режимах. Алекс видел набор непонятных графиков. Гхола мгновенно вычленял суть.

«Идентификация личности: ЗАВЕРШЕНА».Имя: Элара Варос. Статус: Наследница Дома (Прямая линия). Группа крови: А-позитивная. Возраст: 17 стандартных лет.

— Варос, — прочитал я вслух, вспоминая надпись на своей капсуле. — Значит, дочь заказчика.

Система продолжила выдавать диагноз:

Травма: Закрытый перелом левой большеберцовой кости. Неврология: Сотрясение мозга средней тяжести. Общее состояние: Обезвоживание 2-й степени, травматический шок.

«Внимание! Требуется немедленное вмешательство. Рекомендовано: Репозиция, фиксация, медикаментозная терапия».

Я посмотрел на свои руки. — Я не врач, — сказал я системе. — Я даже не знаю, кто я.

«Протокол экстренной медицины: Активен», — всплыла подсказка в голове. Информация развернулась в сознании, как инструкция, которую я зубрил годами. Я просто знал, что и в какой последовательности нужно делать. Это пугало и восхищало одновременно.

Я подошел к медицинским шкафам. Руки сами находили нужное, пока я читал этикетки на Галактике. Пневмошприц. Ампула с прозрачной жидкостью — универсальный анальгетик и стимулятор регенерации. Набор для фиксации — баллончик с быстротвердеющей пеной.

Я приставил шприц к шее Элары. Пшшш. Она даже не пошевелилась. Затем я взялся за ногу. Ткань штанины пришлось разрезать лазерным резаком, выставив его на минимальную мощность. Вид распухшей, посиневшей конечности заставил Алекса внутри меня поморщиться. Но руки Гхолы действовали жестко и четко.

Потянуть. Вправить.

Хруст. Девушка глухо застонала во сне, дернувшись всем телом. Я удержал ногу. Затем быстро нанес пену из баллона. Она мгновенно раздулась, обволакивая голень, и через пять секунд затвердела, превратившись в легкий, но прочный, как камень, гипс.

— Жить будешь, Элара, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Теперь нужно было позаботиться о себе.

Жажда вернулась. Я нашел диспенсер с водой в углу. Налил в мягкий стаканчик. Вода была теплой, с привкусом железа, но для меня она показалась нектаром. Я хотел выпить всё, но внутренний ограничитель остановил: «Не больше 200 мл. Риск отека».

Я вернулся в коридор. Оставлять путь наверх открытым было глупо. Если на корабле есть кто-то еще — обезумевшие члены экипажа или, что хуже, мародеры, которые могли заметить падение, — я не хотел гостей.

Я добрался до проема, где срезал дверь в трюм. Тяжелая плита валялась на полу. Поднять ее я не мог. Но рядом были ящики. Я начал стаскивать их в проход, создавая баррикаду. Работа была тяжелой, но мышцы радовались нагрузке. Через двадцать минут проход был надежно завален хламом. Не крепостная стена, но тихо через нее не пролезть.

Затем я вернулся в трюм. Мое убежище.

Свет снова мигнул. На этот раз тьма длилась секунд пять. Когда аварийки зажглись снова, они светили совсем тускло. Вентиляция стихла до едва слышного шепота.

«Энергия. Реактор поврежден».

Я нашел люк в полу трюма с маркировкой "Технический уровень / Реакторная". Задраен. Ключ капитана (теперь я знал, что его звали Варос, но имя отца Элары система не высветила) снова сработал.

Я спустился по узкой лестнице. Жар здесь был сильнее. Реакторный отсек был тесным. Посредине стояла сфера генератора, пульсирующая неровным, сбивчивым ритмом. Панель управления горела россыпью тревожных огней.

«Утечка в контуре охлаждения. Топливные стержни дестабилизированы».

Я подошел к пульту. Я никогда не видел таких панелей, но пальцы сами легли на сенсоры. Я понимал логику интерфейса. Это было странное чувство — как будто кто-то другой управляет твоим телом, а ты просто наблюдаешь из зрительного зала.

— Отключить второстепенные системы, — скомандовал я, вводя команды. Голос дрогнул. — Обесточить жилые палубы, мостик, двигательный отсек. Задраить гермозатворы сектора 4. Перевести реактор в режим "Гибернация".

Система сопротивлялась. «Внимание! Режим гибернации снизит выработку энергии на 90 %. Системы жизнеобеспечения будут работать на минимуме».

— Выполнять! — рявкнул я.

Гул генератора изменился. Он стал тише, ниже. Пульсация выровнялась. Красные огни сменились желтыми.

«Расчетное время работы на остаточном ресурсе: Неопределенно долго (при текущем потреблении)».

— Отлично, — я прислонился спиной к теплой стене. — У нас есть свет и воздух. Остальное найдем.