Чтение онлайн

Коротко. Ясно. Без вариантов для неподчинения.

Я села на кровати, чувствуя, как тело ноет, но уже не так сильно. Я потянулась к винограду, и сладкий вкус взорвался на языке. Он выполнил своё обещание. Накормил. А теперь требовал свою часть договора.

Целый день. С ним. Что бы это ни означало.

Я вздохнула, отодвинула поднос и твёрдо решила: не пойду.

Мысль была ясной и чёткой, как удар колокола. Целые сутки он диктовал условия. Целые сутки я была его игрушкой, его «статистикой», его наказанной беглянкой. Хватит. Пусть он ректор. Пусть он дракон. Пусть он моя «судьба». Но у меня всё ещё была своя воля. И сегодня я решила ею воспользоваться. Я откинулась на подушки, закрыла глаза и сделала вид, что снова сплю. Сердце колотилось где-то в горле, посылая адреналин по венам, но я старалась дышать ровно. Это был тихий, пассивный бунт. Но это был мой бунт.

Я не услышала, как дверь открылась, но почувствовала, как воздух в комнате сдвинулся, стал тяжелее, гуще. Его присутствие заполнило пространство, даже прежде чем он что-то сказал.

— Диана.

Одно только мое имя, произнесённое его низким, ровным голосом, заставило мурашки пробежать по спине. В нём не было вопроса. Была констатация факта моего бодрствования.

Я не шелохнулась, продолжая притворяться спящей.

— Я сказал: мой кабинет, — его голос приобрёл лёгкий, опасный металлический оттенок.

Тишина. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и оценивающий.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и в его тоне я услышала не гнев, а... предвкушение. — Значит, ты выбрала сложный путь. Интересно. Мне нравится, когда ты усложняешь игру.

Я услышала его шаги. Он приближался к кровати. Мой бунт продлился ровно две минуты, и теперь ему предстояло столкнуться с последствиями. И, к своему собственному ужасу, я понимала, что часть меня снова ждала этого столкновения. Он остановился у кровати, его тень накрыла меня. Я не выдержала и приоткрыла глаза, встретившись с его горящим взглядом.

— Андор, я... я не могу... — мой голос прозвучал слабо и сипло, почти шёпотом. — Я всё... ты... ты затрахал...

Последние слова сорвались с губ с отчаянием и полным физическим истощением. Это не была игра, не была попытка манипуляции. Это была голая правда. Моё тело, ещё не оправившееся от вчерашнего марафона, просто отказывалось подчиняться.

Я ждала его гнева. Ждала, что он силой стащит меня с кровати, проигнорировав моё состояние. Но он замер. Его взгляд, до этого полный решимости, смягчился, стал более... оценивающим. Он видел тёмные круги под моими глазами, бледность кожи, лёгкую дрожь в руках.

Он молча сел на край кровати, и его рука, вместо того чтобы схватить меня, легла на мой лоб, а затем мягко провела по щеке.

— Слишком усердствовал, — констатировал он тихо, и в его голосе прозвучала не привычная гордость, а лёгкое, почти человеческое сожаление.

Затем он вздохнул.

— Ладно, — произнёс он, и это слово прозвучало как величайшая уступка. — Отдыхай.

Он не стал уходить. Он просто снял с себя пиджак, расстегнул рубашку и лёг рядом со мной на кровать, не касаясь, просто находясь рядом.

— Твой день со мной никуда не делся, Златовласка, — прошептал он, глядя в потолок. — Он просто... откладывается. До тех пор, пока ты снова не будешь готова принять меня. А я подожду.

— Андор... ты меня смущаешь, — прошептала я, не в силах выдержать его пристальный, немигающий взгляд.

— Чем? — спросил он, его голос был ровным, но в глубине золотистых глаз таилась искорка любопытства.

— Ты... пристально смотришь.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, по растрёпанным волосам на подушке, по краю простыни, прикрывавшему плечо.

— Я просто жду, — наконец сказал он, и в этих словах не было нетерпения. Было... принятие. Спокойная, почти медитативная готовность.

Он и вправду ждал. Не как охотник у норы, а как... страж. Как часть пейзажа. Его присутствие было не давящим, а просто... фактом. Как воздух в комнате. Как солнечный свет за шторами. Это было странно. Непривычно. После всех его яростных атак, властных прикосновений и требований, эта тихая, почти пассивная готовность была более смущающей, чем всё остальное. Она заставляла меня видеть в нём не только дракона, но и... просто мужчину. Того, кто мог не только брать, но и ждать.

Я медленно потянулась к подносу и взяла булочку. Под его молчаливым, наблюдающим взглядом каждый кусочек казался невероятно громким. Но вместе со смущением приходило и странное чувство... безопасности. Он был здесь. И он никуда не торопился.

— Спасибо, — тихо сказала я, не уточняя, за что — за еду, за отсрочку или просто за то, что он не превратил мой бунт в новую бурю.

Я снова провалилась в сон, глубокий и целительный, и проснулась только тогда, когда солнце уже ярко светило в окно. Я чувствовала себя... отдохнувшей. По-настоящему. Голова была ясной, тело, хоть и немного затекшим, больше не ныло от изнеможения. Я спала почти сутки. Глянув на магический календарь на стене, я увидела, что был вторник. Ну что ж, понедельник я благополучно пропустила, зато вторник... вторник был днём пар. Физра и основы права в сверхмире. Вполне подходящие предметы, чтобы вернуться в колею.

В комнате его не было. Наверное, работает. Ректор, как-никак. Я с облегчением выдохнула. Не то чтобы я его боялась сейчас... но эта новая, тихая фаза наших отношений была пока слишком непривычной и хрупкой. Я быстро привела себя в порядок. В ванной, рядом с его дорогими принадлежностями теперь стояла моя простая зубная щётка. Этот маленький факт вызвал странное щемящее чувство в груди — смесь смущения и чего-то тёплого.

Я наскоро закинула в себя пару оставшихся виноградин, переоделась в удобную спортивную форму — футболку и шорты — и, набравшись решимости, побежала на стадион.

Бежать по знакомым коридорам, чувствуя упругий пол под кроссовками, было почти медитативно. Это была моя жизнь. Моя учёба. И сейчас, после всех безумств, она казалась такой простой и... нормальной. Я выскочила на стадион, где уже собирались другие студенты. Воздух пах озоном и свежескошенной травой. Я сделала глубокий вдох, готовясь к обычной, рутинной разминке.

Но обычности не случилось. Едва я встала в строй, как почувствовала знакомое, тяжёлое, пронизывающее внимание. Я медленно подняла взгляд на трибуны.

Там, в тени под козырьком, сидел он. Андор Всеславский. В своей безупречной форме ректора, со свитком в руках. И его золотистые глаза были прикованы ко мне. Не властные, не гневные. Просто... наблюдающие. Мой «день со мной» мог и откладываться, но его обещание «ждать» он выполнял буквально. И теперь моя обычная утренняя физра превращалась в самый напряжённый урок в моей жизни. Каждое моё движение, каждый наклон, каждое приседание я чувствовала на себе, будто физическое прикосновение. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Преподаватель что-то кричал о растяжке и правильном дыхании, но в ушах у меня стоял лишь звенящий гул собственного напряжения.