Психологическое консультирование: учебное пособие
Шрифт:
Дж. Бьюдженталь предупреждает, что не следует идти на поводу у подобных ожиданий клиента [98] .
В этой отвратительной сделке подразумевается, но редко раскрывается иллюзия, что существуют ответы на все жизненные проблемы, что можно раскрыть значение каждого сна или символа, что идеальной целью здоровой психической жизни является рациональный контроль. Психотерапевт обязан много знать, но одновременно испытывать преклонение и покорность перед тайной.
«Давайте будем честны с собой: мы никогда не знаем достаточно... Претендовать (и обещать это клиенту) на то, что мы знаем, в чем нуждается клиент, что он должен делать, что он должен выбрать, – значит отказываться от тайны и предавать клиента. Любой психотерапии, основанной на росте, необходимо помочь клиенту принять как тайну внутри себя, так и окутывающую всех нас тайну и противостоять им» (Бьюдженталь, 2001, с. 258).
Такие высоко патетические слова говорят о чувстве, которое было названо Альбертом Швейцером «благоговением перед жизнью».
Можно рассматривать роль как некоторый конструкт, который позволяет специалисту не описывать всю работу в целом, а вычленить определенные характеристики своей работы. Содержательно роль определяется психологическими установками консультанта.
Начиная работу, консультант не сталкивается впервые с ролью, он делает это до того, готовит себя: промысливает это, строит определенным образом себя, свое поведение и свои чувства и рефлексирует собственные установки – «Что при этом со мной происходит, какова роль, которую я принимаю?». Это важно для того, чтобы управлять этим процессом непосредственно в ситуации консультирования.
Выделяют два типа структурирования процесса консультирования относительно фигуры консультанта: первичное и вторичное:
• первичное структурирование осуществляется самим присутствием консультанта, а мы отвечаем на вопрос: кто он такой?
• вторичное структурирование – деятельность консультанта, когда мы отвечаем на вопрос: что он делает?
Здесь все имеет свое значение, играет важную роль: обстановка кабинета, внешний вид консультанта, его пол, возраст, невербальное поведение и излучаемые им чувства: неуверенность, спокойствие, доброжелательность. В силу вышеописанных обстоятельств роли консультанта могут ограничиваться, к примеру, местом проведения консультации или характером его одежды. Если консультант конгруэнтен, то вторичное структурирование будет продолжать и уточнять первое впечатление о консультанте. Как правило, поведение вербальное и невербальное конкретизируют его профессиональную роль.
Требования к внешнему виду консультанта, обстановке кабинета и т. д. выдвигаются, исходя из необходимости быть достаточно гибким в ходе работы и принимать различные роли, соответственно ситуации. Лабильность внутренней профессиональной позиции консультанта предполагает отсутствие внешних ограничений для ее реализации, сужающих и задающих жесткие ролевые предпочтения психолога. Поэтому первичное структурирование должно быть наиболее проективным для клиентов (то есть консультант дает возможность проецировать на себя многообразные ожидания, не подавляя ни одно из них), для того чтобы не структурировать их бессознательно. Тогда как вторичное структурирование уже определяется выбором позиции, которая наиболее адекватна текущей ситуации и конкретному клиенту, выполняется со стороны консультанта вполне осознанно.
Выделяют несколько ролевых функций консультанта, которые приводят нас в той или иной степени к необходимости говорить о личности психолога, консультанта:
• построение отношений с клиентом на основе доверия;
• выявление альтернатив понимания и способов деятельности клиента;
• непосредственное вхождение в жизненные обстоятельства клиентов и их отношения со значимыми для них лицами;
• создание вокруг клиентов здорового психологического климата;
• постоянное совершенствование процесса консультирования.
Перечисленные функции консультанта приводят к необходимости говорить о личности консультанта как об основном инструменте работы.
Требования к личности консультанта
Значение личности консультанта для процесса консультирования подчеркивается во всех теоретических направлениях и школах в качестве решающего фактора.
Так М. Балинт, английский психотерапевт, говорил о том, что психотерапия это не теоретические знания, а черты личности [99] .
К. Роджерс [100] утверждает, если чувства консультанта прозрачны и соответствуют его словам, а не расходятся с ними; если клиент нравится консультанту независимо от каких-либо условий и если консультант понимает основные чувства клиента так, как их понимает сам клиент, – тогда имеется большая вероятность, что это отношение будет помогающим и эффективным, что методы и приемы консультирования менее важны, чем принятие и осуществление роли или позиции консультанта.
3. Фрейд утверждает, что самое важное – «прирожденная способность проникать в душу человека и, в первую очередь, в подсознательные уровни собственной души – и учиться на практике» [101] .
Коттлер писал, что польза от психотерапевтического вмешательства не определяется используемой при этом теорией или набором определенных техник [102] .
Как студентов привлекает к той или иной теории и практике не идеи, но наставник, проводник этих идей, так и клиентов привлекает, прежде всего, личность консультанта, а не его техники и навыки. Сравнивая эффективность работы таких разных метров (например, К. Роджерса, Ф. Перлза, А. Эллиса), обнаружили их одинаковую успешность в достижении результата [103] .
Отличаясь терапевтическим стилем: целями терапии, степенью директивности, характером и частотой вербальных высказываний, они были схожи в другом: являлись признанными специалистами в своей области, поэтому пользовались авторитетом у клиентов. При этом каждый из них был абсолютно убежден в своей теории и эффективности подхода.
Независимо от теоретических представлений о психотерапии, психотерапевты единогласно выделяют «Я» как инструмент, имея в виду, что личность самого специалиста выполняет эту функцию в такой работе. Это, безусловно, ставит значение личности консультанта выше овладения профессиональными навыками и техниками консультирования.
Обсуждая личность консультанта или психотерапевта, мы сталкиваемся с двумя крайними точками зрения:
1) консультант – человек, который ежедневно встречается с трудностями, проблемами других людей, отрицательными эмоциями, конфликтами. Часто это воспринимается как странность. Не станет же здоровый человек выслушивать целыми днями этот вздор, который несут посетители. Значит, он сам такой же;
2) делая это, он настолько выше всех остальных, что способен помогать другим в их ежедневных трудностях. При этом сохраняет свою человечность и доброжелательность, терпеливо выслушивая очередного клиента. Значит, он необыкновенный человек.
Эти две утрированно представленные точки зрения не отражают действительности адекватно. Поэтому вопрос о личности консультанта остается открытым.
Кем является консультант, или что он собой представляет как человек?
Ответ на этот вопрос возвращает нас к обсуждению личности, а не навыков консультанта. Дж. Коттлер отмечает, что психотерапевт должен быть сильной личностью, человеком, который излучает положительную энергию [104] .
Он активен, полон энтузиазма, обладает острым умом и высокой подвижностью, умело пользуется своим красивым голосом. Находиться в обществе такого человека – одно удовольствие. Одним словом, эффективный психотерапевт обладает теми качествами, которые люди желали бы иметь у себя. Стремление идентифицироваться с консультантом может быть положено в основу успешного взаимодействия.
Описывая личность консультанта, все без исключения отмечают важнейшее требование – самосовершенствование личности. «Психотерапия становится ремеслом, вымощенным добрыми намерениями, если ее не поднимают на профессиональный уровень соответствующие качества личности психотерапевта», – утверждают М. и Е. Балинт [105] .
Работать консультантом – значит, прежде всего, работать над самим собой. Именно с работы над собой, с самопознания и разрешения собственных проблем начинается консультант, серьезный психотерапевт.
Какие черты выделяют традиционно как профессионально необходимые?
Это, прежде всего, открытость, терпимость, доброжелательность, гибкость, теплота. Ассоциация по профотбору консультантов (США) выделила несколько личностных, профессионально значимых качеств для будущих консультантов:
• проявление глубокого интереса к людям и терпения в общении с ними (интерес к самому их бытию, а не в силу того, что они шизофреники или самоубийцы);
• чувствительность к установкам и поведению других людей;
• эмоциональная стабильность и объективность;
• способность вызывать доверие других людей;
• уважение прав других людей.
Роджерс, приезжавший в 1986 году в Москву и познакомившийся с российской психологической элитой, отметил, что психотерапевтическое сообщество России наряду с креативностью, гибкостью и открытостью мышления, самостоятельностью характеризуют некоторые нелицеприятные черты: авторитарность, тревожность, раздвоенность и неуверенность. В качестве одной из причин такого положения дел А. Бондаренко предложил гипотезу большой дистанции между «Я-функциональным» и «Я-экзистенциальным» консультанта [106] .