Чтение онлайн

Влияние личности и ценностей консультанта на его профессиональную деятельность

Вопросы включенности ценностей и убеждений консультанта в отношении каких-либо жизненных событий и явлений поднимаются не только в связи с аутентичным присутствием в диалоге и искренностью или открытостью консультанта. Безусловно, отдельного обсуждения требует определение границ открытости: когда они перестают открывать нам другого человека и начинают давить на нас? Можно ли демонстрировать свои ценности, не навязывая их клиенту?

Считается приемлемым отстаивание «межличностных ценностей», таких как самонаблюдение, самопознание и свобода личности, а также утверждения о болезненности переживаний при понимании и изменении себя. Этот же вопрос рассматривается и в отношении тех ценностей и убеждений консультанта, которые не имеют прямого отношения к профессиональным вопросам, но напрямую связаны с его жизненной позицией и мировоззрением. К примеру, все большую актуальность приобретают вопросы, связанные с религиозными убеждениями и верой консультанта:

• должен ли консультант декларировать свое вероисповедание?

• должен ли включать свое мировоззрение в ход консультирования и использовать религиозные объяснительные схемы?

• должен ли он строго разделять две свои ипостаси: верующего и специалиста?

• если да, то будет ли он тогда искренним и целостным человеком?

Вопросы, затрагивающие нравственный выбор каждого человека, так или иначе представлены в работе практически с любым клиентом. Это означает, что многие проблемы можно рассматривать в контексте морали. Подросток украл деньги – это плохо, аморально, нечестно, низко. Однако включение морально-нравственного измерения в процесс консультирования влечет опасность морализаторства. Конечно, он знает, что брать чужое – плохо и за этим следует наказание. Но он заранее согласен со всеми последствиями, потому что знает, что так мама целую неделю будет чаще обращать на него внимание, меньше задерживаться на работе и больше с ним разговаривать. В таком случае рассмотрение воровства в контексте аморального поведения бесперспективно. За воровством стоит психологическая проблема взаимоотношений в семье.

Но и психология страдает максимализмом, пытаясь свести любую жизненную коллизию к психологическим предпосылкам. Тогда мы встречаем случаи неоправданного психологизма. К примеру, обнаруживая жертвенное поведение одного из супругов, отягощенный психологизмом консультант будет всегда за человеческим альтруизмом или любовью искать скрытую подоплеку: жертва – это только способ обязать другого человека, укрепить свою власть и обезоружить его.

Провести границы между морализаторством и психологизмом задача не из легких. Часто требуется все мужество и мудрость, чтобы не уклониться ни в одну из крайностей. Заслуга экзистенциальной терапии состоит, прежде всего, в том, что она вывела некоторые явления в план духовной жизни, то есть за рамки психологической компетентности, поскольку вопросы различения душевной и духовной жизни, а также вопросы конечного контекста рассмотрения явлений человеческой жизни (индивидуальная жизнь, семья, этап жизни, душевная жизнь и спасение души) остаются актуальными и ведут за собой всю неоднозначность и сложность бытия.

В более частном приложении вопросы ценностей и убеждений в консультировании получают специфическое воплощение в рядовых и повседневных ситуациях, в которые попадает консультант. Как всякий человек, специалист имеет сформированные, усвоенные или разделенные ценности. Они представляют собой некоторые краеугольные камни, на которых он выстраивает свое мировоззрение и принимает решения. По отношению к консультированию вопрос ставится таким образом: насколько в ситуации консультирования должны быть отражены сугубо личные ценности консультанта, его мировоззрение, вера, убеждения? Возможны две крайних позиции в ответе на этот вопрос:

• одни авторы подчеркивают важность ценностно-нейтральной позиции в работе с клиентом. Консультант не имеет права проявлять, высказывать, демонстрировать свою оценку, личное отношение, этические принципы по отношению к тому, что говорит, чувствует, делает клиент, или по отношению к самому клиенту. Он должен сохранять морально-этический нейтралитет;

• другая точка зрения состоит в придании важности демонстрации собственных ценностных убеждений и отношения к темам, событиям, фактам, возникающим в ходе консультирования.

Отказ от предъявления консультантом собственной жизненной философии должен уберечь специалиста от стремления занять определенную позицию по моральным и ценностным аспектам ситуации клиента. Однако, с другой стороны, такая нейтральность позволяет клиенту предположить, что консультант не имеет своего отношения или что он полностью поддерживает и разделяет позицию клиента. Многие клиенты за ситуативными проблемами скрывают борьбу со своими ценностями, оказавшись неспособными узнать, во что же они верят на самом деле, и действовать в соответствии с этими убеждениями – замечают Джордж и Кристиани [115] .

Поэтому положение консультанта выглядит крайне влиятельным, в котором уважение и признание за клиентом права придерживаться собственной системы ценностей должны стать самостоятельной ценностью работы.

Утверждение наличия собственной системы ценностей является принципиальным как для клиента, так и для консультанта. Ключевым здесь выступает слово «собственная», поскольку затрагивание этой сферы вызывает необходимость осознания авторства и степени принятия утверждаемых на сознательном уровне ценностей. Ясная ценностная позиция консультанта не означает стремления к нравоучениям. С другой стороны, категоричная нейтральность означает чрезмерную заботу консультанта о защите процесса консультирования от своих ценностей, замечает Р. Кочюнас, в ущерб собственной аутентичности и искренности [116] .

Многие психотерапевты говорят о выработке третьей позиции. Вербально или невербально, но их ценности будут влиять на ход работы. Если невозможно исключить мировоззренческие элементы из ситуации консультирования, и они будут присутствовать, то необходимо их осознание и управление их проявлением.

Особое значение поднимаемые вопросы приобретают в контексте мультикультурального консультирования. С. Глэддинг относит к этой области консультирование клиентов другого этноса, религии, культуры; пожилых людей; людей другого пола; представителей сексуальных меньшинств; духовно страдающих [117] .

Представителям этих групп, растущих по численности, пока еще недостаточно внимания уделяется в рамках обучающих программ по консультированию у нас в стране. Основные ограничения лежат не в области отсутствия соответствующих специальных методов и подходов, а как правило, в нежелании консультантов работать с особыми клиентами. На первый план здесь выступают различия в мировоззрении и культурно-социальные отличия. Представители других этносов, религий, возраста являются носителями ценностных убеждений, которые с трудом понимаются и не могут быть разделены большинством консультантов.

Коттлер и Браун рассматривают вопрос различия индивидуальных ценностей в контексте культурной идентичности субъекта [118] .

Осознание себя частью какой-либо группы означает разделение с группой и общих ценностей и интересов. Культурная принадлежность обуславливает и связанные с группой предрассудки и предубеждения. Причем эти стереотипы присущи как членам группы (например, ВИЧ-инфицированным) в отношении себя и остальных людей, так и остальным людям по отношению к представителям данного меньшинства. Учет всех составляющих культурно-социальной принадлежности при работе с клиентами из разных социальных групп настолько же важен, как и труден. И хотя развитие позитивной идентичности невозможно без осуществления принадлежности к определенной группе, все чаще понимают, что такая культурная принадлежность относительна.