Психологическое консультирование: учебное пособие
Шрифт:
1) отношения консультирования (двойственные отношения, сексуальные отношения с клиентами, оплата услуг, завершение консультирования и др.);
2) конфиденциальность (в том числе и в отношении консультанта);
3) профессиональная ответственность;
4) отношения с другими специалистами;
5) оценка и измерение;
6) преподавание и супервизия;
7) исследования и публикации;
8) разрешение этических вопросов [131] .
Этический кодекс психологов-консультантов на территории СНГ находится в стадии разработки. В 1995 году был рассмотрен свод этических правил практических психологов образования. По объему и содержанию он значительно уступает американскому аналогу. Вопросы создания экспертных советов, программ сертификации и лицензирования актуальны и продолжают привлекать внимание специалистов [132] .
В странах СНГ, в том числе и в России, был принят ряд этических кодексов отдельных психологических сообществ (см., например, Этический кодекс Профессионального сообщества клиент-центрированных психологов и психотерапевтов; Этический кодекс психолога службы практической психологии в системе образования Ярославской области; Этический кодекс практического психолога в системе образования и т. д.). Хотя кодексы специально разрабатываются и время от времени изменяются, они по-прежнему не могут охватить все многообразие этических дилемм, встречающихся в консультативной практике. Поэтому все чаще говорят, что для принятия этически верных решений необходимо формирование у консультантов этического мышления. В специальных программах консультанты обучаются принятию решений в ситуациях этического выбора.
Среди наиболее обсуждаемых противоречий называют следующие: уважение прав личности и установка на благо личности; условность обязательства конфиденциальности; запрет на двойственность отношений.
Хотя психолог обязуется защищать основные права человека, а свобода выбора – одно из них, в ситуации, когда клиент представляет опасность для своей жизни или жизни третьего человека (замышляет самоубийство или убийство), психолог должен преступить через этот принцип, руководствуясь более глобальным – сохранением жизни, как условием реализации всех остальных установок.
Относительность границ конфиденциальности также вызвана затрагиванием интересов третьих лиц. Так как информация, которой владеет психолог, может носить различный характер, то в случае ее угрожающего характера психолог пренебрегает принципом конфиденциальности в пользу более существенного принципа защиты личности и общества.
Р. Джордж и Т. Кристиани [133] , ссылаясь на Шнайдерса, предлагают семь общих принципов управления конфиденциальностью общения:
1. Обязательство конфиденциальности скорее относительно, чем абсолютно, поскольку может изменяться при некоторых условиях.
2. Конфиденциальность зависит от природы материала, так что тот материал, который уже является известным другим или может легко стать таковым, не требует такой же конфиденциальности, как порученная тайна.
3. Материал, который является безопасным, не обязывает консультанта соблюдать конфиденциальность.
4. Материал, который является необходимым для консультанта или агентства, чтобы функционировать эффективно, часто освобождается от конфиденциальности.
5. Конфиденциальность всегда обусловлена неотъемлемым правом клиента сохранять свою целостность и репутацию, иметь тайны и сопротивляться агрессии. Такие права могут защищаться консультантом даже в нарушение закона.
6. Конфиденциальность ограничена правами консультанта сохранять собственную репутацию и целостность, сопротивляться нанесению ущерба или агрессии и не разглашать сведения, переданные ему клиентом.
7. Конфиденциальность определяется и ограничивается правами невиновности третьего лица и правами сообщества.
Избегание социальных и деловых контактов со своими клиентами иногда может ставить перед консультантом не меньшую дилемму: это уже нарушение или еще нет. Принцип неконфликтности интересов понятен: совмещение двух ролей, например, друга и консультанта, неэффективно, так как приводит, в конечном итоге, к конфликту интересов. Консультант рискует потерять друга или выполнять непрофессионально свою работу. Более частный вопрос касается сексуальных отношений между психотерапевтом и клиентом, который однозначно решается в пользу недопустимости использования зависимого и уязвимого положения клиента в терапии.
Однако двойные отношения никогда не начинаются с заявления: «Я хочу с вами дружить!» Поэтому сложность данного вопроса связана с тонкостью градаций человеческих отношений, сопровождающих сугубо профессиональные. Принимать ли подарки от клиентов? Дарить ли подарки детям? Обсуждать ли темы, не относящиеся к области вашей работы (семья, обучение, политика, культура)? Можно ли проявить любопытство и посмотреть картины, которые пишет ваш клиент? А если ребенок пригласил психолога на свой день рождения? Если я консультирую своего студента, как мне разделить роли консультанта и преподавателя?
Перечисленные вопросы трудно регулировать какими-то внешними указаниями – они все довольно схематичны: принимать конфеты, но отказываться от украшений. Представляется наиболее адекватным подходом выработка консультантом собственного ощущения комфортности от степени близости с клиентом, не препятствующей исполнению профессиональных обязанностей. Саморефлексия при этом должна сопровождаться анализом мотивов поведения клиента и четким разделением внешних и внутренних мотиваторов подобного поведения клиента и своего собственного поведения.
Факторы, влияющие на выбор профессии
Предпосылки развития профессиональных деструкций и деформаций коренятся уже в мотивах выбора профессии [134] .
Это как осознаваемые мотивы: социальная значимость, имидж, творческий характер, материальные блага, так и неосознаваемые: стремление к власти, доминированию, самоутверждению. Поэтому наряду с рассмотрением личностных качеств будущего консультанта и их соответствия качествам эффективных консультантов, следует учитывать такой немаловажный фактор профидентичности психолога, как мотивы выбора профессии.
Среди мотивов, приводящих к искаженному и непродуктивному самоопределению консультанта, Глэддинг С. указывает на мотивацию, лежащую вне стремления заниматься консультированием. Оказывается, что значительная часть студентов, которых привлекает профессия консультанта, имеют серьезные личностные и адаптационные проблемы. К нездоровой мотивации выбора профессии относятся [135] :
Эмоциональное расстройство. Отдельные люди могут выбирать профессию консультанта, потому что сами страдают от неизлечимой душевной травмы.
Подражание кому-либо. Люди, которые проживают события чужой жизни, а не своей собственной.
Одиночество и изолированность. Люди, не имеющие друзей, могут пытаться найти их в практике консультирования.
Желание власти. Люди могут пытаться преодолеть ощущение страха и беспомощности в собственной жизни через осознание власти над другими.
Потребность в любви. Человек может страдать нарциссизмом и претенциозностью и верить, что все проблемы могут быть решены с помощью проявления любви.
Замещение недовольства. У людей может сохраняться неснятое чувство крайнего раздражения, и они могут пытаться дать выход своим мыслям и чувствам в девиантном поведении своих клиентов.
Поэтому консультанты должны непрерывно оценивать себя и свои побуждения, а также результаты своей деятельности, время от времени прибегая к помощи экспертов.
Контрольные вопросы к теме 4.2
1. Каковы позитивные последствия влияния профессии на личность консультанта?
2. Каковы негативные последствия влияния профессии на личность?
3. Какие существуют две формы чрезмерной вовлеченности психолога в профессию?
4. Можно ли развести понятия чрезмерной вовлеченности в работу и профессиональной деформации консультанта?
5. Какие аспекты личной и профессиональной жизни включаются в понятие «синдром сгорания»?
6. Какие мотивы выбора профессии консультанта считаются нездоровыми?
7. Как вы понимаете сущность этических дилемм в психологическом консультировании?
Задания для самостоятельной работы к теме 4.2:
1) напишите аннотацию на статью Д. Г. Трунова о «синдроме сгорания» (Трунов Д. Г. «Синдром сгорания»: позитивный подход к проблеме // Журнал практического психолога. 1998. № 8, с. 84-89);