Чтение онлайн

– ----

– Ненавижу, - прошептал Бертран.
– Уйди от меня. Чудовище. Монстр!.. Уйди прочь!

– Поче, муты...
– она отстранилась и всхлипнула.
– Тыго, нишьменя?..

– Пойди прочь, я тебе говорю! Страшилище!

– Так нельзя, сэр рыцарь, - подал голос Тинч.
– Ты пригласил её, а теперь?

Медленно, медленно она поднималась на ноги, утирая слёзы прядями своих великолепных волос.

– Вон! Пошла вон!
– сэр Бертран терял терпение.

– Трус!
– коротко бросила она.

– Ты ещё будешь оскорблять меня, дрянь...
– и лезвие меча сверкнуло между ними. Но не успели вмешаться друзья, как посох Таргрека просвистел в вечернем воздухе и ударил раз, и два, и три... Меч отлетел в кусты, а сэр Бертран де Борн лежал на земле, надёжно прижатый копытом, и острие посоха касалось его горла.

– Ай, щёй, дурак!
– презрительно возгласила она. И прибавила:

– Инес, мей! Итьзам, нойследом! Ато какдамко пытом!

И, всхлипнув, побрела, пошла, побежала прочь...

– Ассамато!
– одновременно закричали Леонтий и Тинч. И конь Бертрана, ковыляя на стреноге, тоже призывно заржал ей вослед:

– Гуи-гн-гнм!..

Долгое пронзительное ржанье ответило из темноты. Затем всё стихло.

– Нехорошо получилось, - сказал Леонтий.
– Впрочем, так бывает часто. Вначале ты обожествляешь её, и пишешь ей стихи, и даришь цветы. Потом, когда выясняется, что она - живая, из плоти и костей, и со своими взглядами, странностями, тайнами... Внутри каждой женщины сокрыт свой монстр...

– Порауж, инамидтиспать!
– отрезал де Борн.
– Тьфу ты! и говорю как она! Надо бы привязать коня, да покрепче... Да-да, конечно, нам было бы так хорошо заночевать вместе, она же тёплая!..

– А вы и в самом деле большо-ой дурак, сэр...
– покачал головой Тинч.
– Вот, гляди! Не узнаёшь?!

Изображённое на бумаге лицо было точь-в-точь таким, какое они видели только что.

– Странно...
– прибавил Тинч, внимательно осматривая портрет.
– Или это костёр так освещает... Мне кажется, я её видал когда-то.

– Вот и женись на ней сам, если хочешь!
– буркнул рыцарь, протягивая руку за куском мяса.

Спать легли молча.

2

– Птичка, странная птичка... Леонтий! Она следует за нами... Вон, видишь, она присматривается к нам с веточки кустарника!

– А, вон та? Розовая грудка, синяя головка, пёстренькая спинка? Это зяблик...

– Так это и есть зяблик... Какой доверчивый, смешной. Красивый!.. А у нас, у моря - всё каюхи да бакланы...

По предложению Леонтия, как оказалось - бывалого походника, они спускались вниз по оврагу. "Овраг, рано или поздно, приведёт к ручью, ручей - к реке, а где река, там и люди..." Неприятность оказалась в том, что Леонтий быстро стёр ноги в своих сандалиях, и де Борну пришлось уступить ему место в седле. Вдобавок, Леонтий всё-таки простудился этой ночью, и поминутно кашлял и хрипел в своём спортивном костюмчике.

– Как его зовут, твоего скакуна, кха-кха?

– Караташ, то есть Чёрный Камень. Сарацины не любят вороных, и этого жеребёнка уступили за полцены.

Пологий распадок, как и ожидал бывалый в лесах писатель, вскоре перешёл в явно натоптанную тропинку, к которой со всех сторон сбегалось множество тропинок поменьше.

Где они находились? В каком районе мира находился этот лес? Леонтий примечал и стволы сосен, и кусты черники у дороги. Средняя полоса? Не совсем так. По опушкам леса высились дубы, и не просто дубы, а падубы - у которых листья имеют острые кончики. Север России? Англия или Шотландия? Огромные вайи папоротника протягивались из чащи и пахли тяжело, снотворно, бальзамически. В то же время, на широких прогалинах вовсю цвели мимозы и скумпии - стало быть, это Кавказ или вообще какие-то южные широты? И какое сейчас время года? По-весеннему заливались птицы. Но по обочинам дороги плодоносила малина, и бабочки большими августовскими стаями поднимались над медово пахнущими, июньскими фонтанчиками таволги...

Близ тропы, в траве они нашли череп. Череп был похож на человеческий, но более удлиненной формы и с явно выпирающими клыками и хищными зубами.

– Псоглавец, - определил рыцарь.

Здесь же, в сухих кленовых, буковых и дубовых листьях, были разбросаны остальные кости. Среди них путники нашли изорванный и заляпанный засохшей кровью белый нагрудник с чёрным крестом. Череп и кости были, судя по всему, обглоданы, причём зубами не менее крепкими.

– Ещё они называют себя "заградительный отряд", - пояснил Бертран.
– И кричат, что святой Категорий завещал им отслеживать и убивать всякого, кто возвращается из крестового похода раньше, чем будет окончательно отвоёван Гроб Господен.

– "Категорий" - одно из имён дьявола, - вспомнил Леонтий.

3

– Ну не знал я, что самая красивая женщина в мире на самом деле - кентавр!

– Видишь ли, Берт, - Леонтий покачивался в седле. Коня вёл де Борн.
– Пускай эта земля заселена монстрами. Да, возможно это что-то вроде чистилища. Здесь ты можешь встретить кого угодно. Однако, посуди сам, если мы тоже здесь, стало быть, мы тоже в чём-то монстры. И вообще, кем с точки зрения любого монстра, любого зверя является человек? Тоже монстром!

– Интересно услышать такие слова от моего оруженосца.

– Хорошо, - вмешался Тинч.
– Ежели вам, сэр рыцарь, это кажется предосудительным, то отдайте Леонтию свои сапоги и надевайте его сандалии. И усаживайтесь на коня. И, в конце концов, оруженосцами вы назначили нас сами. Мы к вам официально не нанимались. Хотите, следуйте на свой турнир, деритесь за ту, которую никогда не видели, враждуйте с королём и сочиняйте песни для самого себя.

– Всякого другого на твоём месте я изрубил бы в куски, - проворчал рыцарь.

Тинч кивнул согласно:

– Да. Всякого другого. Но не меня, во всяком случае. А то, что вы смеете повышать голос на человека, старшего вас по возрасту и вдобавок начисто стёршего ноги в свой обуви, недостойно истинного рыцаря. Скажите, вас так мучает вопрос - а не трус ли вы?

– Я не трус! Тинч! Я сражался и был три раза ранен под стенами Ашкелона! Я видел смерть каждый день и каждый час! На моих глазах умирали тысячи людей, и тысячи раз мог погибнуть я сам!

– Ты говоришь это мне или себе?

– Ч-чёрт! Упрямый тагркоссец!

– Да, на меня где сядешь, там и слезешь. Как и на тебя. И всё же?

– Ну да, ладно! Только ради того, чтобы нам не рассориться окончательно. Вчера я показал себя трусом. Признаю это. Ты доволен?

– А ты?

– Да будет вам препираться!
– сказал мудрый Леонтий. И прибавил:

– По-моему, за нами кто-то следит. Я слышал шуршание в кустах.

– Это, наверное, моя вчерашняя возлюбленная, - проворчал де Борн.

– С двух сторон одновременно?.. Поглядите-ка, что это там, на дороге?