Чтение онлайн

– В реку их!
– чем вызвала очередной взрыв зрительского восторга.

Воины, поколебавшись, понесли и того и другого в реку - не потому понесли, что им приказали, а потому, что ни тот, ни другой не могли идти, давясь от хохота. Здесь их, с их высочайшего согласия, одного за другим, раскачав, прямо в одежде забросили в воду...

Толпа было сунулась в ограду - посмотреть на дальнейшее, но её оттеснила стража.

Матильда, чей паланкин был уже в ограде, а лошади выпряжены и отведены в загон, как ни в чём ни бывало, обмахиваясь веером, беседовала с Исидорой.

– Ах, ну вы прямо-таки воительница, прямо-таки валькирия!
– доносился до сэра Бертрана её пронзительный голос.

– Глядите, сэр Бертран, сейчас ваша англичанка соблазнится на парнУю баню!
– усмехался сэр Линтул.

И так оно действительно и случилось, и дамы отправились париться первыми.

– Миура, прикажи подать ещё камней! Да пару веничков, конечно...

– Госпожа изволит париться берёзовыми?

– О да, и ты нам в этом поможешь! Ахискала, не стыдись, ты тоже с нами!

– О боже!
– доносилось из шатра, который буквально подпрыгивал от распиравшего его пара.
– Это же камера пыток!.. И что я должна делать с этим распаренным букетом? Так? Именно так? Это же избиение! Хотя, мне почему-то нравится... Миура, вот по спиночке мне пройдись, пожалуйста! И пониже, пожалуйста! Ой! Ой! Мне кажется, что сейчас я... О-ой!.. Замечательно, замечательно, великолепно! Если я когда-нибудь всё же стану королевой... А что теперь? Зачем холодная вода?.. О-о-о!.. О-о-о-о-о-о!..

Все четыре женщины, наспех прикрываясь полотенцами, прошли на свою половину, где продолжили мытьё. Их место в парной заняли мужчины, вначале сэр Бертран и сэр Линтул, затем сэр Тинчес и сэр Пикус, затем по очереди все остальные.

– А скажите, Исидора... здесь будут только дамы, а с той стороны - мужчины? А если ветер поднимет эти полотнища?

– Не знаю как вы, дорогая Лана, но лично я пять лет провела среди кентавров, и вряд ли увижу что-то новое...

– Великолепно, великолепно! Кентавры! Первобытная дикость! Как это замечательно! Я заново рождаюсь как женщина! А это... Это такое зеркало? Это я? А я ещё неплохо сохранилась! Вы мне, конечно, подАрите его - как лучшая подруга?.. О Исидора!

Эти звуки далеко разносились по окрестности. На шум прибыли главный герольдмейстер и епископ де Бове. Им объяснили в чём дело, и, разумеется, тоже пригласили принять баньку, пока ещё теплая. Принять баньку властные мужи наотрез отказались, но, поведя носами, сказали, что не прочь бы разделить трапезу, что было тут же принято и за столом появились первые гости.

3

Ну, не желают, так не желают!

Полотнище шатра развернули и оставили сушиться на кольях. Слуги, оруженосцы и воины, по очереди прошедшие парную и мытьё, одетые в лёгкие одежды, накрывали на стол. Сеньора Матильда и сеньора Исидора, румяные и озорные, в простых полотняных платьях, в венках из душистых трав, торжественно присели во главе стола. Бок о бок с ними, втайне завидуя свободным одеждам обитателей шатров, но предвкушая сытный ужин, разместились сеньор де Трайнак и епископ.

Темнело. Зажгли факела и масляные благовонные лампы. По сигналу сэра Линтула, взялись за инструменты музыканты. На том берегу Вьенны за лес закатывалось белое солнце... Хороший денёк будет завтра!

– Странный напиток...
– отхлебнув с ковша, произнесла Матильда.
– Напоминает пиво, но не пиво... Подскажите рецептик, я прикажу своему повару каждый день готовить такое!

– Это называется квас, - объяснил Леонтий.
– Приготовляется из простого чёрного хлеба...

– Ой, боже... Чего только у вас не увидишь... и не попробуешь...
– хищно принюхиваясь, произнесла она, озирая длинный стол, уставленный яствами.
– Это, кажется, грибы? А это? М-м-м... Пахнет укропчиком-м-м!.. А это? Неужели простой лук? Ах, вымоченный в уксусе! А это?.. Как? Кар-тойфель?.. но, по-немецки, это, кажется, означает... ах, была - ни была!..

Вскоре, не заставляя себя долго ждать, прибыли и де Сент-Экзюпери, и Эн Гольфье де ла Тур, и де Гриньоль, и фон Гибихенштайн. Впрочем, этим дело не ограничилось. Соседи, явно перевозбуждённые аппетитнейшими в мире ароматами, то и дело заглядывали в гости и пополняли число присутствующих. К сему прибавим, что заявлялись они обычно не в одиночку, а в сопровождении пажей, оруженосцев и слуг...

Словом, не успели лучи солнца окончательно уступить место ночной тьме, а на участке рыцарей Ордена Бегущей Звезды кипело настоящее пиршество. Выпили и за здоровье всех присутствующих, и за успех завтрашнего состязания, и - "мужчины пьют стоя, женщины до дна!" - за присутствующих здесь дам! Истребили массу закусок, но к столу подавали всё новые и новые.

К рыцарскому столу был приглашён Телле, который с готовностью потешил гостей своими притчами...

"Вот, встретились как-то, однажды, в одной стране-странице, доблестный сэр Гарамонд и непревзойдённая по красоте сеньора Люцида Консоле..."

– Ах, как жаль, что мой несчастный брат не присутствует при этом!
– время от времени про себя повторяла Матильда.
– Ему бы так понравилось...

Правда, вслух она эти мысли, разумеется, не высказывала...

И вот, в разгар празднества - это произошло как раз после того, как некий посыльный доставил к столу кувшин, запечатанный королевской печатью, от самого Филиппа-Августа - сэр Ульрих решил воспользоваться случаем и осуществить то намерение, которое давно вынашивал в своём сердце.

– Друзья мои!
– так начал он свою речь.
– Я бывал на многих пирах, и во многих собраниях. Но здесь у вас всё настолько искренне, настолько вкусно и настолько чисто, что я не могу удержаться от того, чтобы сделать подарок хозяину этого стола... Сэр Бертран! Я более чем уверен, что вы и завтра, в поединках, и послезавтра, в схватке полностью докажете свою правоту!.. Здесь...
– он подозвал оруженосца и тот передал ему завернутый в ткань кубок, и сэр Ульрих развернул его, - так вот, это - единственный предмет, который я привёз из Крестового похода... и за который моя добропорядочная и благочестивая Гретхен не устаёт ругать меня, дескать: кого-то ограбил, у кого-то украл... что взять с женщины... Но умирающий греческий монах... это произошло во время одной из стычек на окраине Иерусалима... попросил меня хранить его. Наверняка, это какая-то местная святыня, я вожу его с собой как талисман, в нём очень удобно готовить лекарства, и они всегда помогают!.. Сэр Бертран! Вот он, этот кубок, я хотел бы обменять его на тот, что вы сейчас держите в руке. А заодно выпить с вами, как говорят на моей родине, на "брудершафт" этого, только что присланного королём вина. Это хорошая примета - открыть свежий кувшин и почать его вдвоём!.. Надеюсь, присутствующие здесь лица поймут меня верно и не будут в претензии!

– Отчего же...
– сказал главный герольдмейстер, - это старинный обычай, и мы его всецело поддерживаем.

Откупорили кувшин, наполнили бокалы.

– Любопытен цвет вашего кубка, сэр!
– заметил де Борн.
– По-моему, это камень, причём камень весьма необычный. Я никогда не встречал такого.

– Мне кажется, - заметил Леонтий, - это редчайшая синяя яшма. Обратите внимание на оранжевые прожилки, как маленькие молнии изнутри... И ещё, сэр Бертран, поглядите: ведь там изображение маленькой птички, что сидит на ветке... Вы делаете нам очень богатый подарок, сэр Ульрих фон Гибихенштайн!