Чтение онлайн

– О! Это кстати!
– потёр ладони король.
– Наконец-то, наконец-то!

В зале оказался невысокого роста, скромно, но чисто и аккуратно одетый человек. На вид ему можно было дать и сорок, но и порой и далеко за пятьдесят лет. Орлиный нос, проницательный взгляд из-под густых бровей... чем-то он напоминал сэра Джеймса из далёкой ныне страны Таро. Знак на его плаще указывал на принадлежность к недавно возникшему тевтонскому ордену. Магистр храмовников смерил его презрительным взглядом, на что барон ответил взглядом, не менее исполненным презрения и насмешки. Энергично пробежав - иначе и не скажешь - половину зала, он остановился на его середине и, развернув пергамент, начал было громко и выразительно зачитывать его содержание, но король остановил его:

– Дорогой друг! Вы прибыли как раз вовремя, мы стали тревожиться о вашей задержке... Сегодня мы обсуждаем некоторые детали проведения предстоящего турнира, и здесь ваше авторитетное мнение... равно как и любая весть от брата нашего, императора Генриха, нам исключительно важны.

Барон фон Гибихенштайн с поклоном поднёс грамоту, которую Филипп-Август с нарочитым усердием принялся изучать; и в эту минуту сэр Бертран де Борн (настоящий) тихо позвал:

– Ульрих!

Барон обернулся в его сторону и в тоже время гордое, надменное выражение его, загорелого под солнцем Палестины лица сменилось на выражение лица ребёнка...

– Ты?!!
– не удержался он от короткого восклицания.

– Брат наш, император Генрих, - оторвавшись от чтения, важно провозгласил король, - изволят поздравить нас с победой в Нормандии, желают успеха в проведении турнира, а также...
– бросив взгляд вначале в сторону епископа, затем в сторону магистра Дюплесси, затем многозначительно обведя глазами всех присутствующих, - испрашивают нашего согласия и сотрудничества на участие в неустанно освящаемом Папой Римским Целестином III новом Крестовом походе... Мне показалось, что вы желаете что-то прибавить на словах, сэр Ульрих?

– О да, о да, ваше величество! Вне всякого сомнения! Я вижу среди присутствующих своего лучшего боевого друга, и хотел бы привлечь ваше внимание к нему, поскольку... как мне кажется, здесь идёт разбирательство его дела? Смиренно умолкаю и жду решения вашего величества.

– Что ж, - пожав плечами, согласился Филипп-Август, - вы, как один из заявленных зачинщиков будущего послезавтра праздничного действа, несомненно, имеете на это право. Быть может, именно ваше авторитетное мнение позволит разрешить возникший спор.

– Это произошло в битве при Арсуре, - начал свой рассказ барон, - в тот момент, когда брат ваш, король Ричард Английский ударил по неверным всей силой своей кавалерии, намереваясь пробиться к шатрам Саладина... Он столь торжественно и самозабвенно призвал воинов к атаке, что многие рыцари устремились за ним, но... при этом он совершенно оголил наш левый фланг. Увы, сарацины, казалось, только и ждали этого безрассудного поступка и сотни всадников, на лошадях и верблюдах, сопровождаемые тучами стрел и дротиков, обрушились на нас. Лица этих бедуинов были черны как сажа, а их победные вопли обратили пехоту в бегство. Ещё несколько мгновений - и я, и мои товарищи оказались в окружении. И все они пали... только я, чью голову и правую руку захватил аркан, барахтался на земле, поверженный вместе с конём, в кольце обступивших меня со всех сторон врагов...

– Смерть или плен?
– мелькало в моей голове в ту минуту.
– Смерть или плен?

– Вы знаете, вы ведь тоже бывали там, в Святой Земле... что плена мы боялись хуже смерти... И... признаюсь вам не тая, я в душе своей подвергся худшему из искушений - унынию. Я понимал, что помочь мне в моём положении не в силах никто. Я вспоминал свою родину, славный город Галле, в честь главного святого которого, епископа Ульриха, я получил когда-то своё имя, я мысленно прощался с моею верной доброй Гретхен и моими детьми, которым я оставил так мало... ибо род наш не особенно богат...

– Нельзя ли покороче?
– перебил его Дюплесси.
– Лянг заген!*

– ----

* Чересчур многословно! (старонемецк.)

– ----

– Лянг заген нихьт! Нель-зя!
– гневно отрубил сэр Ульрих фон Гибихенштайн.
– В то время как мы, небольшая горстка германских воинов, оставшихся после поражения императора Фридриха Барбароссы, отбивались от десятикратно превосходивших нас сарацин, ваши бравые вояки, с вашими крестами и знамёнами, и вашей глупой гордостью, стояли в двух шагах и ничего не сделали для нашего спасения!

И продолжал:

– И вдруг, в круг почти захвативших меня бедуинов, ворвался воин на вороном коне и с золотым мечом в руках. С криком: "Исидора-Сервента-Спада!", он на всём скаку перерубил верёвку аркана и освободил меня. Потом он, подобно архангелу Михаилу, помчался по кругу, сея смерть на своём пути, и каждый из его ударов попадал в цель. "Шайтан, шайтан!" - кричали бедуины и подавались прочь. Я сумел освободиться, поднялся на ноги и мой верный конь, и мы, вдвоём с моим отважным избавителем продолжали эту битву. Подоспели всадники его дружины, они помогли нам, и подоспели всадники эрцгерцога Австрийского, и нам удалось оттеснить противника... словом, если бы не этот благородный и бесстрашный рыцарь... Ему я обязан ныне жизнью, свободой, а главное - Надеждой, посланницей Бога, которая с той минуты навсегда поселилась в моём сердце. Всё наше войско в тот великий день именно ему обязано нашей победой...

– Достаточно, довольно, - сказал король.
– Сейчас речь идёт о его имени. Назовите его.

– Это имя я, пока я жив, буду поминать в своих молитвах, а не станет меня - будут поминать мои дети, внуки и правнуки. Это имя - сэр Бертран де Борн! О благородный боевой товарищ мой!.. Ваше величество, я опоздал... быть может, я присутствую при решении судьбы этого человека, но я готов всем сердцем поручиться за его честь и достоинство!

– Досточтимый сэр Ульрих!
– решил вмешаться в разговор Леонтий.
– Прошу, ответьте мне на прямой вопрос. Если тот, на кого вы изволите указывать, есть истинный Бертран де Борн, то кто это?

И указал на Констана.

– Это?.. а причём здесь он? М-м-м, они похожи лицом, очевидно, как я понимаю, родственники. Но лицо сэра Бертрана я не спутаю с лицом ни одного человека на свете. Я имел честь гостить в его шатре, мы целый месяц после этих событий делили вместе хлеб, соль, слёзы и радости... Могу ли я забыть его родовой герб - медведь с дубовыми ветвями в лапах? Могу ли я забыть его верного слугу Папиоля?..

– Папиоль погиб, Ульрих...
– тихо отметил де Борн.

– Как это произошло? Боже, как это произошло?

– Перейдя Альпы и миновав южные провинции, мы в глухом лесу наткнулись на отряд псоглавцев...

– Кого, простите?
– насторожился король.

4

– Псоглавцев. То есть, двуногих воинов с пёсьими головами, служителей святого Категория...
– продолжал сэр Бертран, невзирая на знаки, что подавал ему Леонтий.
– Волею Неба я и мои товарищи, что готовы подтвердить правоту моих слов, были перенесены на границы владений короля Эдгара. Нам помогали местные племена крысокотов и кентавров, а враждовали мы с псоглавцами тирана Кротоса, что поработил Икарию... Мы разгромили их, а также, с помощью великого дракона Хоро, обратили в бегство полчища бронированных машин...