Чтение онлайн

Он сделал паузу, и в этой тишине было больше слов, чем в самой длинной речи. Свет на его груди дрогнул, откликаясь на внутреннюю бурю.

— Утром, перед вылетом, я увидел их.

Тонкие. Как царапины на коже. Ещё не свет — тень света.

Никто не заметил. Я боялся верить.

Он сжал кулаки, не глядя на меня.

— А ты в шаттле с капитаном…

Смеялась. Глаза блестели. Говорила что-то про «цепь» и «спасаемость»…

Ты была… лёгкая. Игривая. С ним — совсем другая.

Пока ты там флиртовала и шутила…

Я смотрел — и внутри всё рвалось.

Хотелось разнести всё к чертям. И вас, и себя. Просто чтобы это прекратилось.

Не потому, что я ревнивый дурак. Не потому, что мне надо быть первым.

А потому, что…

Эти линии на груди — они уже часть. Тихо, едва заметно, но горели.

А ты даже не взглянула. Не почувствовала. Не заметила. Даже не попыталась. Совсем напротив, специально отстранялась.

Для тебя — шутка, лёгкий разговор. Для меня — как если бы землю вырвали из-под ног.

Нужно было что-то сделать. Хоть что-то. Чтобы ты увидела. Чтобы хоть как-то почувствовала, что со мной происходит.

А вместо этого — сорвался… И теперь мне страшно…что ты не простишь... уйдешь…а я останусь...

— Но Фэй… когда я смотрю на тебя, мне кажется, что страх — это не конец пути, а только начало. Что если именно через эту уязвимость я наконец стану целым? Что если любовь — не слабость, а источник той самой силы, о которой молчат наши легенды?

Я смотрела на эти живые узоры, на трепетный свет в его глазах — и чувствовала, как внутри меня что-то откликается. Не страх. Не сомнение. А радостное узнавание: «Вот оно. То, ради чего стоило ждать».

Я не выдержала:

— Слушай, а это… — я указала на светящиеся линии, — оно точно не заразно? А то я сейчас тоже начну светиться, и капитан решит, что мы устроили на корабле дискотеку.

Он вздрогнул — и вдруг рассмеялся. Тихо, неуверенно, но искренне.

— Не заразно. Это не вирус. Это… — он замялся, подбирая слова, — как если бы ты всю жизнь ходила с фонарём, который светит только вперёд, а потом вдруг обнаружила, что он может освещать и того, кто рядом.

— То есть я теперь твоя персональная батарейка? — хмыкнула я.

— Нет. — Он снова стал серьёзным. — Ты — тот, ради кого мой фонарь наконец-то загорелся по-настоящему.

В комнате повисла тишина. Только свет на его коже пульсировал, как живое сердце.

— Ладно, — я вздохнула, — допустим, я поняла. Но вот вопрос: если ты теперь светишься, как новогодняя ёлка, это значит, что мне теперь придётся носить тёмные очки? Или как это работает?

Он улыбнулся — впервые за весь разговор.

— Это работает так: ты просто… рядом. И этого достаточно.

Я посмотрела на его светящиеся узоры, потом на свои руки — обычные, не светящиеся.

Внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не сомнение. А тихое, твёрдое: «Я хочу быть там, где горит его свет. Даже если мне придётся идти вслепую».

— Ну, хоть что-то в моей жизни наконец стало понятно. Ты светишься. Я — нет. Мы — странная парочка. Но… — я подняла глаза, и слова вышли легче, чем я ожидала, — но, кажется, мне нравится.

Даже больше, чем нравится. Я готова рискнуть. Потому что если он уже тонет в этом свете — я прыгну следом. Я ведь избранная, верно? Значит, смогу не только видеть его огонь, но и удержать его. Удержать нас обоих .

Он замер, не веря своим ушам. Потом медленно, осторожно, потянулся ко мне — и на этот раз коснулся кожи.

Его свет разлился по мне тёплым потоком, казалось мы действительно стали двумя звёздами, нашедшими друг друга во тьме.

— Корв… — прошептала я. — О великая чёрная дыра…

И я обняла его, зарылась рукой в его волосы, нежно притянула к себе

Он встал, схватил меня за затылок, не грубо, но без спроса и впился в губы.

Это был не поцелуй.

Это был пожар.

Губы — жадные, настойчивые, забирающие воздух, мысли, страх.

Язык — точный, глубокий, ищущий самую суть меня и находящий.

Его тело — напряжённое, горячее, янтарные линии под кожей вспыхнули ярче, освещая нас в полумраке каюты.

Я впилась пальцами в его рога, прижавшись ближе, забыв про лабиринт, про Облако, про весь проклятый космос.

Всё, что существовало — его дыхание, его вкус, его свет, его страх потерять меня.

Когда он отстранился — я задохнулась.

— О бесконечный гравитационный сдвиг… — прошептала я. — Ты точно лампочка. И, клянусь пылью Эос-9, самая яркая из всех.

В этот момент коммуникатор пискнул.

Капитан:

«Сбор в ангаре. Сейчас. Есть новости.»

— Бездна… — выдохнула я. — Мир рушится, а я тут мечтаю, как бы снова тебя поцеловать.

— Потом, — говорит он, голос хриплый, глаза — янтарные, живые, полные обещаний. — Если вернёмся — я сделаю так, что ты забудешь, как дышать без меня.

И мы вышли вместе, разгорячённые, настоящие, готовые спасать миры, но не отпускать друг друга.

— А если не справлюсь?

— Справишься. Потому что у тебя в кармане — таракан, который управляет реальностью, а в груди — упрямство, от которого даже Облако чихнёт и уйдёт домой.

А Гагарин, сидевший на полке, одобрительно щёлкнул.

«Наконец-то», — говорил этот щелчок. «Теперь спасайте миры. Вдвоём.»

Корв шёл рядом, рука не отпускала мою. Может, я и растворюсь? Но в этот момент мне было всё равно

А у меня в голове не было ни Вейланов, ни Облака, ни Храма — только воспоминание о его губах, о том, как его хвост двигался в такт, о янтарном свете под кожей, который вспыхнул, когда я коснулась его рогов.

«Святая чёрная дыра… если я сейчас упаду в обморок — это будет не от страха, а от перегрева и виноват будет только он».

***

— Ты не был у капитана— вспомнила я, чтобы отвлечься от собственных мыслей. — А у меня был сон. Странный. Очень странный.