Чтение онлайн

Коснулся пальцами моего подбородка, медленно, почти нежно провёл костяшками пальцев по шее, чуть приспустил одеяло у плеча.

На миг его янтарные глаза перестали быть грозными — стали тёплыми, почти домашними.

— Сейчас фокус со сборами за две минуты не пройдёт, как мне кажется.

— За три справлюсь! — пискнула я, наконец вспомнив, что надо прикрыться, и судорожно натянув одеяло обратно. Ой… а мне в пижаме лететь на встречу древнему Храму, облаку и, возможно, концу света?

Он ухмыльнулся и протянул мне аккуратную стопку одежды:

— Термокомбез (чёрный, с нашивкой «Белая Тень»),

— Лёгкие ботинки,

— Перчатки (с усиленными пальцами — для сканирования),

— И даже запасные носки (сухие, как я и просила).

— А если бы я проснулась вовремя, собралась и сидела ждала тебя? — спросила я, — ты дал бы мне лететь в пижаме?

— Нет, ты бы не проснулась, — хмыкнул он. — И, да, я бы не будил, дал бы тебе подольше поспать.

Развернул меня за плечи и втолкнул в ванну — знал: если дать мне выбор, я начну обсуждать, какие носки надеть.

— Даю тебе… четыре минуты, — донеслось вслед.

Я захлопнула дверь, включила воду, и засмеялась.

—Четыре минуты… — прошептала я, смывая следы ночи. — Ладно. Но если опоздаю — виноват будет твой хвост. Он меня отвлёк.

Где-то за дверью застонал Корв.

***

Шаттл дрожал, не от турбулентности, а от сопротивления самой реальности. Планета не пускала.

Щиты заскрежетали, ощущалось реальность точила когти.

Воздух гудел, как натянутая струна.

Гравитация прыгала — то вдавливала в кресло, то выбрасывала к потолку.

За иллюминатором — планета, окружённая светящейся пылью, будто бы мириады слёз, застывших во времени.

Внутри шатла— жарко, тесно, пахнет пластиком, перегретыми проводами и лёгкой кислинкой адреналина.

Дариэн за пультом, взгляд сиреневых глаз — устремлен в данные, пальцы — точны, как у хирурга.

Риэль у сканера, чешуйки мерцают в такт импульсам.

Корв у двери —рога тускло светятся, хвост неподвижен, руки —готовы к действию.

Я в углу — проверяет перчатки, думает, как не исчезнуть.

— Корв! Если я умру, — ляпнула я, — похорони меня с Гагарином. А то он будет скучать.

— Не умрёшь, — ответил Корв, не глядя. — Потому что я запрещаю. А если попробуешь — свяжу и посажу на цепь.

Дариэн не оторвался от экрана, но уголок губ дёрнулся:

— Дети, хватит флиртовать. У нас тут не свидание.

Я тут же повернулась к нему, улыбнулась, голос — сладкий, как синтезированный сироп:

— Ой, милый Дар… разве это флирт? Он грозит меня на цепь посадить.

А ты… ты бы хоть чашку чего-нибудь тёплого предложил. Или руку пожал. Или… — я наклонилась чуть ближе, почти шёпотом, — сказал, что я выгляжу сегодня особенно спасаемой?

Дариэн наконец оторвался от экрана. Взгляд — сиреневый, тёплый, с искоркой.

— Спасаемой? Ты выглядишь так, точно уже спасла всё, что стоило спасать. Осталось только…

Он кинул лёгкий, насмешливый взгляд в сторону Корва как игровой пинок под рёбра.

Мы помолчали.

Потом я наклонилась ближе, голос — чуть ниже:

— А если я скажу, что хочу остаться с тобой после миссии?

— Я скажу: „Сначала выживи“. А потом — мы поговорим.

— Обещаешь?

— Капитан не даёт пустых обещаний.

Корв не шевельнулся.

Но хвост его дёрнулся — один раз, резко, как удар хлыста.

А в глазах — янтарь вспыхнул до белого.

— Ты невыносима, — прохрипел он, не глядя.

Я не ответила.

Я чувствовала взгляд Корва. Тяжёлый. Горячий. Как ожог.

Его пальцы сжались так, что хрустнули суставы. Он чуть подался вперёд — настолько, что между нами осталось лишь дыхание. И резко отстранился будто сам испугался того, что едва не сделал.

Ревность. Не тихая. Не сдержанная. А звериная — с оскалом, с когтями, с желанием вцепиться и не отпускать.

«Обними меня», — шептало что-то внутри меня.

«Не смей», — отвечала я ему. Потому что после «обними» всегда идёт «оставь». Я слишком хорошо знала эту последовательность. Слишком часто проходила этот путь.

А он всё смотрел. И в этом взгляде я читала: «Если ты сейчас улыбнёшься ему ещё раз — я либо схвачу тебя, либо разобью что-то вдребезги. И не факт, что не тебя».

Я снова повернулась к Дариэну — и улыбнулась. Широко, почти до боли. Потому что эта улыбка была моим щитом. Щитом от его гнева, от его ревности, от моего собственного страха.

Не смотри на меня так. Не заставляй меня чувствовать. Не буди то, что я так старательно хороню под шутками и пустыми словами.

Если я перестану улыбаться — я почувствую. А чувствовать сейчас — значит сломаться. Значит признать, что мне не всё равно. Что его взгляд режет глубже, чем я готова вынести.

И пусть Корв видит эту улыбку. Пусть злится. Пусть сжимает кулаки до хруста. Потому что лучше его ярость, чем та пустота, которая ждёт меня впереди. Лучше его гнев — чем тишина, в которой я в итоге останусь одна.

Пусть думает, что мне весело. Что мне легко. Что я могу шутить и флиртовать, будто ничего не происходит.

Но каждый раз, когда я заставляю себя улыбнуться, внутри что-то трескается. И я знаю: если он сделает ещё одно движение в мою сторону — эта трещина разойдётся. И тогда уже не будет ни щитов, ни масок, ни спасительных шуток.

Я сжала зубы, борясь с порывом — развернуться, наклонитсяь к нему, сказать… что? Сама не знала. Вместо этого выдохнула сквозь улыбку и мысленно бросила ему вызов:

«Не прожигай глазами обшивку. На самом деле я и ТВОИ рога хочу натирать до такого блеска, что верховный жрец швархов обзавидуется».