Чтение онлайн

— Ещё не кончился, — ответил он.

Его взгляд задержался на моих губах. В тишине было слышно только наше дыхание — синхронное, как пульс корабля.

Я сделала шаг ближе. Он не отстранился

И в этот момент — я поняла:

Я не могу больше ждать.

Я не хочу думать о Храме, облаке, спасении миров.

Я хочу его.

Сейчас.

Здесь.

И открыла дверь.

— «Заходи».

Он не стал ни о чем спрашивать.

Просто вошёл.

***

Он закрыл дверь.

И в каюте осталось только дыхание — его, моё, и пульс, который бился в одном ритме.

Он замер на пороге, словно борясь с собой. Потом шагнул вперёд — резко, как в бой. Руки обхватили моё лицо, но пальцы дрожали. Он боялся?

Его ладони — тёплые, шершавые, с мозолями от боя, которые сводят с ума больше, чем любой комплимент .

— Ты слишком громко думаешь, — прошептал он.

— А ты слишком громко молчишь, — ответила я.

Он улыбнулся и поцеловал меня — глубоко, жадно, возвращая то, что давно принадлежало ему по праву. Его руки скользнули под ткань, лаская кожу едва ощутимыми прикосновениями, от которых по всему телу разбегались горячие волны.

Я застонала, прижалась ближе, впилась пальцами в его плечи. Он стянул с меня пижаму, я — с него рубашку.

И ауф…

Торс — шрамы, мускулы, кожа, пахнущая теплом и чем-то неуловимо родным. Я провела ладонями по его животу, ощущая, как под пальцами перекатываются напряжённые мышцы, как пульсирует каждая клеточка его тела.

— Ох… — выдохнула я вслух. — Вот это да… Ты весь — огонь, который не сжигает, а греет.

Он всхлипнул — в этот миг он не был грозным швархом, он был просто мужчиной, которого наконец коснулись без страха.

Он раздел меня полностью, лёг рядом, и его прикосновения стали ещё смелее — губами, пальцами, каждым миллиметром кожи. А его хвост…

Он не остался в стороне.

Скользнул по внутренней стороне бедра, провёл кончиком по ключицам, обвил лодыжку, коснулся шеи, запястья — изучая каждую точку, где я чувствительна. Потом — ниже. Медленно, почти нежно, кончик хвоста коснулся кожи, не вторгаясь, а спрашивая.

— Оооо… — выдохнула я. — Так вот зачем у тебя это…

— Да, — прохрипел он. — Не только для баланса.

— Корв! — задохнулась я. — Это… это нечестно! У тебя три руки?!

— Две руки. Один хвост. И одно желание — сделать так, чтобы ты забыла, как зовут капитана, — прошептал он.

— Уже забыла! — выкрикнула я. — Осталось только… твоё имя…

Он прижался ко мне ближе — медленно, глубоко, растягивая каждый миг упоительно чувственно. Я запрокинула голову, впилась ногтями в его спину, обвила ногами его талию — и он ускорился.

Кончиками пальцев я легко, почти робко коснулась основания его рога. Там, где янтарь переходил в кожу, где пульсировало тепло, как у живого кристалла. Провела вдоль медленно, как читая надпись на древнем артефакте. Потом — губами. Поцеловала вершину одного рога — нежно, почти благоговейно.

Он вздохнул резко, хрипло, словно что-то внутри него разорвалось.

— Фэй… — вырвался у него стон, полный боли и желания. — Не… не делай этого… я не… я не выдержу…

Но я не остановилась. Я провела языком по изгибу рога — жадно и с трепетом.

— Ты… ты сводишь меня с ума… — прохрипел он, голос дрожал. — Я не… я не могу… ты… ты уже во мне… везде…

И в этот миг его хвост резко напрягся, прижав меня ещё ближе, а я почувствовала, как всё внутри натянулось до предела — от его запаха, от его дыхания, от его рук на моих бёдрах, от этого проклятого, прекрасного, янтарного света в глазах.

— Корв! — задохнулась я. — Я… я сейчас…

— Да, — прохрипел он. — Давай. Покажи мне, как ты горишь.

Он застыл, впился взглядом в мои помутневшие глаза и замер на миг, отдавая мне не просто прикосновение, а всё, что у него было.

И мы взорвались — вместе.

Мы лежали, дышали, не отпуская друг друга.

— Ты всё ещё думаешь слишком громко, — выдохнул он, целуя меня в висок.

— А ты всё ещё не сказал, что я тебе нравлюсь, — парировала я.

— «Ты не нравишься», — прошептал он. — Ты, единственная причина, по которой я ещё не сгорел дотла.

Я улыбнулась.

— Это комплимент?

— Это диагноз, — ответил он. — И ты моя терапия.

— Сегодня —все-таки хороший день, — возвестила я.

— Ещё не кончился, — ответил он.

И прижал меня ближе — хвостом, руками, всем, что у него было.

За дверью каюты Гагарин щёлкнул — будто сказал: „Наконец-то“. А в оранжерее дерево Лиры вспыхнуло мягким светом, словно улыбнулось

Глава четырнадцатая. Подстава древних.

Проснулась я от стука в дверь — бах-бах! Бах-бах!

Не вежливое «тук-тук». Не «привет, проснись».

А настоящий штурм, будто облако уже у шлюза и требует сдать Фэйлу без боя.

Я сползла с постели, запуталась в одеяле — и с грохотом рухнула на пол, как мешок с запчастями для гравипоплавка.

— Кто там так барабанит?! — завопила я в пол.

Подползла к столу, ухватила коммуникатор — 5:57.

— «Ах ты, бездна…»

Побежала к двери, босиком, с растрёпанными волосами и в голове ничего кроме воспоминаний о прошлой ночи.

И вдруг — остановилась.

«Ой… я же голая!»

Натянула одеяло до подбородка, открыла дверь …. и увидела Корва.

Он стоял как скала: полная боевая форма, нагрудник, пояс с оружием, рога отполированы до янтарного блеска, хвост собран в строгий изгиб.

Выглядел так, точно уже час ждёт у двери, сдерживая желание вломиться.

— Почему-то я не удивлён… — сказал он, глядя на моё одеяло, наклонов голову на бок.