Чтение онлайн

Он пыхнул.

— Что? — спросила я, делая глоток. — Боишься, что я отравлюсь и не смогу спасти миллиарды жизней?

Он молчал. Только хвост слегка подрагивал .

— Или, — продолжила я, намазывая хлеб чем-то фиолетовым, — ты думаешь, что если будешь смотреть достаточно грозно, я сама признаюсь, что управляю облаком с пульта в своём термоконтейнере?

Он фыркнул.

— Ты всё ещё бредишь.

— А ты всё ещё дуешься, как техник, которому сказали: «Нет, ты не можешь перепрограммировать чёрную дыру», — парировала я. — Только у тебя вместо гаечного ключа — взгляд, от которого плавятся сканеры, а вместо чёрной дыры — я.

— Ты ешь слишком громко.

— А ты стоишь слишком близко к моему подносу — заявила я.

Он фыркнул.

Но уголок рта дёрнулся — быстро, как если бы сам не заметил. Но я вииииидела….

Я доела, откинулась на спинку стула и посмотрела на него с видом «ну что, доволен?».

— Ладно, — объявила я. — Раз я не исчезла, значит, можно идти спать?— Или ты хочешь допрашивать меня посреди ночи?

— Раз уж ты не исчезаешь, будем считать, что ты временно не угроза. Пойдёшь в выделенную каюту. Или предпочитаешь остаться в камере?

— Каюта, — ответила я, не раздумывая.

Он кивнул и развернулся.

Я пошла за ним.

Пока мы шли к каюте, я наконец смогла разглядеть корабль во всей красе.

Коридоры «Белой Тени» были тихими — не мёртвой тишиной заброшенного судна, а глубоким, размеренным покоем живого организма. Свет — тёплый, приглушённый, с янтарным отливом. Может корабль тоже устал от облака, от сна, от ожидания? Он не резал глаза, не будил резкими бликами, а мягко обволакивал пространство, создавая ощущение защищённости, словно ты внутри огромного светящегося кокона.

Под ногами — мягкий настил из композитного материала, напоминающего упругий мох. Он гасил шаги почти полностью: даже тяжёлый шаг шварха растворялся в этом приглушённом шепоте корабля. Казалось, «Белая Тень» специально приглушала звуки, чтобы не нарушать хрупкую гармонию своих внутренних ритмов.

А в воздухе — лёгкий запах озона, старого металла и чего-то древнего. Это не был запах ржавчины или разложения. Нет. Это была память: аромат тысячемильных перелётов, стыковки с древними станциями, прикосновений к артефактам забытых цивилизаций. Пахло космосом, но не пустотой — а его глубинной, живой сутью.

Стены коридора не были просто переборками. Они дышали. Едва заметно, на уровне подсознания: поверхность с перламутровым отливом слегка пульсировала, под ней текла невидимая кровь корабля. Вдоль стыков пробегали тонкие световые нити — то ли системы мониторинга, то ли нервная сеть «Белой Тени».

По бокам — ниши с прозрачными панелями, за которыми мерцали кристаллические накопители. Они напоминали спящих светлячков, хранящих в себе знания, маршруты, голоса. Иногда один из кристаллов вспыхивал ярче, реагируя на проходящего мимо члена экипажа.

Над головой — сводчатый потолок с микроскопическими световодами. Они создавали иллюзию звёздного неба: где-то — россыпь голубых сверхгигантов, где-то — туманность с розоватым свечением. Это не было просто декорацией. Корабль сам выбирал узоры, подстраиваясь под настроение экипажа, время суток или фазу полёта.

Вдали, за поворотом, виднелся перекрёсток с тремя ответвлениями. Одно вело к жилому блоку — там свет был мягче, с зеленоватым оттенком, напоминающим лесную поляну. Другое — к техническим отсекам: оттуда доносилось низкое гудение реактора и проблески синего аварийного освещения. Третье — к научному модулю: его дверь переливалась радужными волнами, напоминавшим поверхность мыльного пузыря.

«Белая Тень» не кричала о своей мощи. Она не сверкала хромированными поверхностями, не грохотала механизмами. Её сила была в тихом присутствии. В том, как она держала курс сквозь аномалии, как согревала экипаж в холодных глубинах космоса, как хранила их истории в своих кристаллических архивах.

Это был корабль-хранитель. Корабль-исследователь. Корабль-дом. И сейчас он ждал. Ждал, когда его пассажиры сделают следующий шаг.

Он шёл впереди — огромный, невозможный, с хвостом, который мерно покачивался в такт шагам, и рогами, слегка отсвечивающими янтарём, в них всё ещё тлел остаток гнева.

Он вдруг остановился.

Я чуть не врезалась в него.

— Вот, — указал он, не оборачиваясь, и кивнул на дверь слева. — Каюта.

Коммуникатор на столе. Чистая форма в шкафу. Завтра брифинг. В шесть. Я за тобой зайду.

— Шесть?! — вырвалось у меня. — Это же ночь! Вы тут что все с ума, что ли, посходили?

Он медленно повернулся.

Глаза — янтарные, но уже не гневные. Скорее… усталые.

— Для тебя — да, — сказал он. — Для меня —рабочее время.

И ушёл.

Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился за поворотом.

«Как же хочется потрогать хвост… Нет, рога. Нет — и хвост, и рога», — подумала я про себя.

«Святая чёрная дыра, Фэйла, ты что, сошла с ума?! — заверещала моя голова. — Это же Корв! Тот самый, кто называл тебя „отродьем бездны“! А ты тут что?… мечтаешь о тактильном контакте?!»

***

Каюта оказалась маленькой, но достаточно уютной:

— узкая кровать с мягким одеялом,

— стол с коммуникатором (старый, но рабочий),

— шкаф с аккуратно сложенной формой,

— и дверь в санузел.

Я открыла её.

Душ. Настоящий. Без таймера?

«Ооооо…»

Я стояла под тёплой струёй так долго, что, кажется, вся пыль Луны-3, страх облака и призрачная усталость просто стекли по стенам.

Потом вытерлась, натянула чистую форму и рухнула на кровать.

Сознание погасло мгновенно.

***

Сквозь сон я уловила знакомый щелчок.

Так Гагарин щёлкал антенной, когда хотел внимания.

Или когда находил запасной фильтр.

Я открыла глаза.

В углу, на краю стола, сидел маленький, блестящий, невозможный таракан.

Он посмотрел на меня.

Щёлкнул ещё раз.

— Ну наконец-то, — прошептала я. — Я уже думала, тебя съели.

Я замерла. Неужели это он? Или мне просто снится сон, где всё ещё возможно?