Чтение онлайн

«Отлично, — подумала я. — Сначала древний двигатель-старец, потом таракан-надзор, теперь — ангел-проводник. Кто следующий? Пылесос с душой?»

Гагарин в это время спрыгнул с плеча и направился к Доку, явно решив, что лаборатория — его новый дом.

Док вздохнул.

— О нет. У меня теперь два чешуйчатых.

— Не волнуйся, — хихикнула я. — Гагарин не чешуйчатый. Он — глянцевый. И очень требовательный к качеству тишины.

Корв опять фыркнул.

— Что? Ты всё ещё считаешь меня «отродьем бездны»? — спросила я, догоняя его.

Он не ответил.

— Потому что если да — предупреждаю: я могу начать вести себя соответственно. Например, подать официальную жалобу в Галактическую комиссию по правам пленных переводчиков. С требованием компенсации за моральный ущерб, нанесённый фразой «туполобый взгляд». И за отсутствие инструкции «Как выжить, если тебя допрашивает рогатый демон с хвостом и плохим настроением».

— Ты не отродье, — буркнул он.

— А кто тогда?

— …Переводчик. Слишком громкий. Слишком упрямый. И слишком привыкший лезть туда, куда тебя не просят.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Я ухмыльнулась.

— Ну, хоть не «туполобая».

— Не туполобая, — согласился он. — Просто… опасная.

— Для кого?

Он посмотрел внимательно, очень…...

— Для меня.

Развернулся и пошёл.

Хвост взмахнул — комета в безмолвной пустоте: не стремится быть замеченной, не ищет взглядов, но неизбежно оставляет за собой след. Этот след — не просто размытая полоса света, а дрожащая дуга энергии, тонкая нить, пронзающая воздух, вплетающая в него неведомую силу. Я пошла за ним.

Медотсек был уже через два поворота.

Глава седьмая. Память на экспорт.

Медотсек.

Там лежали спящие члены экипажа — не забытые, не выключенные, не замороженные, а просто… застрявшие. Словно их сознание вышло из корабля, но тела остались. Дыхание ровное. Сердца бьются. Глаза закрыты. А где они?.. В облаке. В сне. В тюрьме, которую никто не мог представить.

Я стояла у койки одного из них и думала: «Ну вот, опять. Как же это похоже просто на сон. И я была в этом сне, вот только я не лежу. Я стою. И мне страшно… страшно, что я виновата в их состоянии. А ещё страшнее, что сейчас все решат: „О, Фэй проснулась — значит, она знает, как всех разбудить!“»

Я скептически осмотрела ряды койко-мест.

«Ну да, конечно. Фэй, ты же у нас главный эксперт по „странным состояниям сознания“. Потому что кто ещё, как не я, умудрился вляпаться в это первой? Браво, Фэй, ты — звезда невезения!»

Я пощелкала пальцами перед лицом спящего коллеги. Никакого эффекта.

«Может, крикнуть „подъём“? Или станцевать утреннюю зарядку? А вдруг сработает?» — мысленно фыркнула я.

Но тут же осеклась. Шутки шутками, а внутри всё равно скребётся мысль: «А если это действительно моя вина? Если мой „выход из тела“ запустил какой-то механизм, о котором мы даже не подозреваем?»

Я провела рукой над койкой, пытаясь нащупать невидимую границу между миром реальным и тем, куда ушли их сознания.

«Ладно, допустим, это ловушка. Допустим, кто-то очень умный сидит где-то там и ухмыляется: „Ну что, Фэйла, справишься?“ А я стою тут, как дурак с мылом, и не знаю, с какой стороны подступиться».

Я скрестила руки на груди и вздохнула.

«Так, план действий: 1) не паниковать; 2) не поддаваться на провокации внутреннего паникёра; 3) вспомнить всё, что знаю. Хотя, если честно, знаю я примерно… ничего».

Взгляд снова упал на спящего. Его лицо было таким безмятежным, что захотелось ткнуть его в плечо и сказать: «Эй, ты там отдыхаешь или как? Мы тут волнуемся!»

Я выпрямилась, сжала кулаки.

«Хорошо. Раз я — главный эксперт по странным состояниям, значит, пора соответствовать. Только бы этот „экспертный статус“ не оказался пожизненным…»

Лира стояла рядом, белая, как всегда, вышедшая из голофильма про святых. Риэль — тот самый юноша с кожей, покрытой зелено-чёрной чешуей, глазами, которые видят сквозь тебя, и улыбкой, точно он только что выиграл в космическом лото, — был рад меня видеть. Очень рад. Слишком рад.

— Фэй, — представила Лира, — это Риэль. Он поможет тебе вернуться туда, откуда ты пришла.

— Привет, — воскликнул он, протягивая руку. — Я слышал, ты умеешь говорить на всех языках. Даже на том, который не существует.

—Это комплимент? — спросила я, пожимая его руку.

— Ага, — улыбнулся он. —Я рад, что ты здесь.

Он рассмеялся — звонко, вероятно его чешуйки были сделаны из хрусталя.

Я легла на кушетку.

Риэль встал у моей головы. Его руки легли на мои виски — холодные, но не жёсткие. Чешуйки на коже слегка блестели, отражая свет.

Док подошёл — с пробиркой, в которой мерцала капля крови Лиры. Не красная. Не фиолетовая. А серебристая, как капля звездного света.

— Открой рот, — велел он. — Это не больно. Это… как первый шаг в другой мир.

Я открыла.

Капля упала на язык — холодная, сладкая, с привкусом чего-то ….томатного?

И тогда…

Я унеслась в прошлое.

***

Вот я — на станции «Прыгун». Новый день. Новая порция хаоса.

За последние две недели я:

— трижды переписала инструкцию к системе переработки отходов («Нет, фраза „если почувствуете запах вечности — бегите“ не подходит для официального документа»);

— пять раз объясняла новому повору, что «инопланетный бульон» — это не еда, а тест на выживаемость;

— перевела дипломатическую ноту от колонии грибных симбионтов, которые обиделись, что мы назвали их «спорами второго сорта» (оказалось, это у них — высшая похвала);