Чтение онлайн

— Некоторые сокровища лучше не раскрывать сразу, — наконец произнёс он, поднимаясь. — Иначе пропадёт весь шарм.

Гагарин, до этого внимательно слушавший, издавал короткий щелчок, аплодируя. Риэль подмигнул ему.

— Ладно, — отчеканил он, вставая и поправляя форму. — Мне пора. Док зовёт — говорит, мой чешуйчатый коллега (кивок в сторону Гагарина) уже начал перепрограммировать холодильник под «режим тишины и маринованных водорослей».

Дверь за ним закрылась, оставив меня наедине с ворохом новых мыслей. Я посмотрела на Гагарина, который устроился у меня на плече, и тихо произнесла:

— Кажется, мир вокруг стал чуть более… светящимся.

Помолчав, я добавила:

— И как теперь со всем этим жить?

Гагарин склонил головку набок, размышляя над ответом. Потом издал ещё один щелчок — на этот раз протяжный, почти задумчивый — и устроился поудобнее, представлялось говоря: «А вот это уже твоя история. И ты сама её напишешь».

Я откинулась на кушетку.

Гагарин устроился у меня на груди и щёлкнул — на этот раз мягко, почти ласково.

«Я с тобой», — дал понять этот щелчок.

Интересно, а мои жизненные показатели он придет проверить?

***

Не пришёл.

Зато через десять минут в дверях появился капитан Дариэн.

Он появился не с грохотом, как Корв, — а так, что казалось свет в коридоре сам решил стать мягче.

Шварх, конечно — рога, хвост, сила в каждом движении — но не как у боевиков клана Огненных Рогов. Его рога были отполированы до тёмного блеска, изогнуты с почти аристократической грацией.

Хвост — длинный, подвижный, но не дёргался от гнева; он мерно покачивался в такт шагам, как маятник, отсчитывающий не время, а терпение.

А глаза… глаза светились сиренью — не янтарём ярости, а тёплым, почти ласковым светом, он видел не угрозу в каждом движении, а потенциал.

— Как самочувствие, Фэй? — спросил Дариэн, останавливаясь у кушетки. — Слышал, ты устроила небольшой спектакль в медблоке. С голограммами, запахами и коллективным обмороком у инженеров.

— Это не я, это мои воспоминания решили устроить премьеру. Билеты — только в обмен на нервы. — возразила я.

Он усмехнулся. В сиреневых глазах мелькнула искра.

— Впечатлило. Особенно момент с кибер-отвёрткой. Док до сих пор пытается понять, почему его пробирки начали петь колыбельную.

— Это был Гагарин, — хмыкнула я. — Он считает, что лаборатория слишком шумная для серьёзных исследований.

Дариэн посмотрел на таракана, восседающего на моём плече с видом главного инспектора по тишине.

— Очень разумный взгляд. Кстати… — он наклонился чуть ближе, и в его голосе появилась лёгкая, почти шаловливая нотка, — если вдруг захочешь устроить премьеру второй части… я всегда готов быть в первом ряду. Без голограмм. Только ты и я. И, может быть, чашка чего-нибудь, что не шевелится.

Я почувствовала, как уши слегка покраснели.

— Вы, капитан, опасный человек. Особенно когда обещаете еду, которая ведёт себя прилично.

— Зато я не обещаю шарфов, — заявил он с лёгкой усмешкой. — Хотя… если бы умел вязать, начал бы с твоего размера.

Я улыбнулась — но тут же села прямо.

— Капитан… Дариэн. Я хотела спросить… про Элиона. Того, кто в сердце корабля. Как так получилось, что он там? Это… нормально? Или это какая-то древняя ловушка, из которой он не может выбраться?

Дариэн замер. Сиреневый свет в глазах стал чуть глубже, казалось он взвешивал не слова, а последствия.

— Он не в ловушке, — тихо поведал он. — Он добровольно стал ядром «Белой Тени». Его народ… они не могут быть рядом друг с другом. А такое существование это его спасение. И, заодно, наша навигация. Вопрос откуда ТЫ знаешь про Элиона?

—Это не важно, — отмахнулась я.

— А он может знать что-то про облако? Потому что… я чувствую его. Оно не дремлет. Оно движется. Прямо сюда. Мы не можем просто сидеть и обсуждать, кто лучше вяжет шарфы! Надо уходить. Или действовать. Но для этого нужны подсказки. А он — единственный, кто говорит как, видевший гибель звёзд и всё ещё помнящий вкус первого сна.

Дариэн посмотрел на меня с новым интересом.

— Ты… чувствуешь облако?

— Чувствую пульс. Чувствую оно дышит за стеной реальности. И если мы не найдём тех, кого ищет посол… оно поглотит всё. Даже ваш «свет изнутри».

Капитан помолчал.

— Элион, возможно, знает. Но поговорить с ним… сложно. Туда нет прохода для живых. Стены пропускают только нематериальное. Мы пробовали сканеры, дроны, даже мысленный контакт через Лиру — ничего не доходит. Только он сам решает, кого впустить.

— А я уже была там, — заявила я. — В виде… духа. Призрака. Чего-то между. Просто… случайно. Когда потеряла сознание в камере от вселенского голода. Но теперь надо научиться это делать по своей воле. Не когда мое тело решит, а когда я решу. Случайный выход из тела не считается умением.

Дариэн приподнял бровь.

— Ты хочешь научиться отпускать тело, что бы пообщаться с Элионом? Это опасно, Фэй. Многие так и не вернулись.

— Ну, я же вернулась! — возразила я. — Правда, чуть не устроила душевую катастрофу… но это другая история. Главное — я могу. Значит, надо учиться.

— Только… — я поморщилась, — каждый раз, когда я слишком напрягаюсь, пытаясь «выйти из тела»… я пукаю. Серьёзно. Видимо мой кишечник тоже пытается стать нематериальным.

Дариэн сначала замер.

Потом — рассмеялся. Не громко, но искренне. Сиреневые глаза засветились, как закат над родной планетой.

Смех стих, и капитан заговорил тише…

— Космическая бездна, Фэй, ты само очарование!

Тогда, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — советую тренироваться в пустой комнате. А я поговорю с Лирой. Может, её кровь поможет тебе… выйти тише. Кровь сильванов содержит энзимы, усиливающие нейропластичность.

Он кивнул — уже не как флиртующий красавец, а как капитан, который понял: перед ним не просто «почти человек». Перед ним — курьер с тараканом и проблемами с гравитацией в кишечнике. И, возможно, последняя надежда.

Но за этой шутливой маской читалась серьёзность момента. Дариэн не просто подбадривал — он оценивал. Взвешивал риски. И всё же склонялся к тому, чтобы дать мне шанс. Потому что других шансов у нас, похоже, не осталось.

Дариэн помолчал, взвешивая слова.

— Знаешь, Фэй, история Элиона — это и история его народа. — Аэтерны появились на заре времён, когда космос ещё не знал границ. Они не строили городов — они становились городами. Не создавали корабли — они были кораблями. Их тела содержали микроскопические ядра звёздного вещества, и потому двое из них не могли находиться рядом: пространство между ними рвалось, как ткань, не выдержавшая веса двух солнц.