Чтение онлайн

В этот раз всё прошло примерно по тому же сценарию, только бородатый жрец обошёлся без воды. Он махнул руками, пропел молитву-заклятие, и нас окатило слабенькой волной силы. Мой внутренний монстр радостно поглотил её частичку. В душе загорелся огонёк злобы. Да чтоб тебя! Проблема налицо. Меня вымораживают эти чужие эмоции! Я привык полностью контролировать себя! Впрочем, вернусь к себе — проблема пройдёт сама собой. У нас в России нет никакой сраной магии.

— Всё в порядке, — заявил жрец громко. — Мне нужно четверо прислужников для помощи с телами ваших спутников. Пошевеливайтесь, до вчера недолго осталось.

И, не проверяя, отреагировал ли кто-то на его воззвание, повернулся и направился к фургонам. Деловой дедушка. За ним сразу увязалось несколько коробейников и их обслуга. Двинулись в сторону телеги, на которой лежали завернутые в парусину останки жертв последнего столкновения с местной фауной.

Мы вернулись к сборищу «элиты». Я был твёрдо намерен получить свои кровавые деньги. Зря, что ли, столько в требухе ковырялся? Пока жрец проводил проверку, «элита» наблюдала за процессом. Едва церемония окончилась, началась «дискуссия».

Один из бандитов, самый расфуфыренный и постарше остальных, вылез вперёд и навис над Зигмунтом. Подходя, я услышал окончание фразы:

— … как вопрос будем решать, торгаш? Деньгами или кровью?

Зигмунта словно подменили. В пути он казался суетливым, осторожным, даже трусоватым. А теперь он выпрямился. Взгляд твёрдый, да и голос изменился. Речь стала степенной, неторопливой и уверенной. И обратился он не к бандиту, просто его проигнорировав, а к скособоченному мужичку. Ага, вот и главный, вроде бы.

— Уважаемый Тимофей. У вас, кажется, многое изменилось с тех пор, как я здесь был крайний раз. Почему этот странный человек говорит за вас? У Рубежного сменился староста? Или я не понял?

— Со мной говори! — взревел бандит и вдруг осёкся.

Просто один из зомби Шёпота, который выглядел до этого как куча мусора, накрытая тканью, распрямился во весь рост, звякнув цепями, и скинул закрывающую его холстину.

Все присутствующие, кроме цверга, отшатнулись. Карлик же просто мазнул по монстру безразличным взглядом и снова уставился в пространство между Шёпотом и Зигмунтом. Двое носильщиков стояли возле кресла-трона на коленях и, склонив головы, чтобы не быть выше господина, не иначе.

— Уважаемый, Тимофей? — с непередаваемой интонацией протянул Зигмунт.

Кривобокий Тимофей стрельнул глазами вправо. Причём, что удивительно, не на расфуфыренного бандита, а на цверга. Кажется, с выводами о том, кто здесь главный, я поторопился. Наконец, после небольшой заминки он откашлялся и ответил:

— Я по-прежнему староста Рубежного, уважаемый Зигмунт. А это наша охрана. Гвардия посёлка, так сказать, — он мелко рассмеялся, будто кто-то треснутые бусины рассыпал. — Ребята горячие, молодые. Я думаю, мы всё решим к общему удовлетворению.

— Да что здесь решать? Илья в составе моего каравана, — ага, значит, я правильно понял, что речь о моём сольном выступлении: «Выруби придурка». — За него мне ответ держать. Но здесь и отвечать нечего. Ваш «гвардеец» берега попутал. Или браги перебрал. Достал оружие на торговой площади и напал на Илью. Это всё видели. Так что с посёлка, раз уж это ваша гвардия, — вира. Два серебра. По обычаю. Мы эту сумму из аренды за торги с вами вычтем. И всё. Решили.

— Да ты, торгаш, ох… — бандит и все его тупые собратья схватились за оружие.

— Хватит! — ну так я и думал. Цверг бросил это негромко, однако бандиты сразу сдулись. — У нас здесь деловой разговор намечается, а не деревенская драка. Твой человек, Лютый, был неправ. Никакой виры вам, любезный Зигмунт, не полагается. Всё, инцидент исчерпан. Верно я говорю, Илья?

Он неожиданно резко обернулся ко мне, крутнувшись на своём стульчике. Я пожал плечами. На секунду вспыхнуло желание вырвать его куцую бородёнку и скормить этому Лютому. Но я просто сказал:

— У меня претензий нет. Гвардеец ваш просто необучаемый немного. Но ничего. Я любому могу объяснить, как правильно слово «амбивалентный» выговаривать, — при этих словах я смотрел на Лютого.

Он оскалился в ответ, но не проронил ни слова.

— Гвардеец не мой, а поселения. Я всего лишь представляю в Рубежном ссудное общество «Розенкранц и сыновья». Но раз мы этот вопрос утрясли… любезный Тимофей, я бы хотел после того, как вы уладите финансово-хозяйственные вопросы со славным Зигмунтом, поговорить с ним наедине.

Он не сказал: «Поторапливайся, придурок», — но подтекст считывался однозначно.

— Конечно, господин Розенкранц. Сейчас всё обсудим, кхм, кхм, — суетливо и подобострастно отозвался Тимофей.

Ну смотри ж ты! Не просто «уважаемый», а целый «господин». Да уж, этот Тимофей не староста, а зиц-председатель Фунт прямо. Вот жрец, похоже, настоящий, да ещё и не из этой шайки. Он как специально держится особняком. А цверг весь из себя косплеит Ришелье при Людовике. От него прямо веет аурой власти и уверенности в себе.

Он легонько ткнул одного из рабов концом трости в макушку и капризно произнёс:

— Убери это мясо от моего кресла.

Тот, не разгибаясь, ухватил уже начавшего ворочаться гопника за сапоги и оттащил к группе Лютого. Там товарищи приняли неудачника неласково, надав ему несколько пинков — для лучшего прояснения сознания, наверное.

Мне, естественно, пришлось ждать сперва, пока Зигмунт поговорит с Тимофеем. Затем — ожидать окончания переговоров Зигмунта с господином Розенкранцем. Не суть. Я человек терпеливый. Особенно когда дело касается моих денег.

Когда надменного коротышку унесли, я подошёл к начальнику каравана.

— Спасибо, что заступился. Но и сам могу за себя ответить.

Зигмунт глянул на меня с нескрываемой неприязнью.

— Нет, не можешь! Этим, — он мотнул головой в сторону бандитов, — вообще без разницы. Ты пришёл с караваном? Значит, твои косяки можно навесить на караван. Хорошо, что Шёпоту что-то в этих краях понадобилось! Знал бы, что такие дела в Рубежном творятся, ни за что бы сюда не сунулся.

— А какие дела? Это что-то необычное? — с искренним любопытством спросил я, махнув рукой в сторону удалившихся придурков.

Зигмунт скорчил мерзкую рожу и злобно ответил:

— Ты расчёт хотел получить, Илья? Вон к мастеру-счётчику подойди. Он тебе выпишет бумажку. Я отдам деньги. И всё. Свободен. Я тебе не сказитель для провальщиков. И, да, — его тон смягчился, — за альфу спасибо. Если бы не вы, народу он бы положил кучу. Не факт, что мы вообще бы оттуда уехали.

— Так, может, нам премия полагается за проявленный героический героизмус? А?