Путь к женщине (сборник)
Шрифт:
– - Валя, Валя! Жизнь ломает всякие клятвы, всякие слова...
В результате таких объяснений Шурыгин изменял обычное расписание свиданий и отодвигал следующую очередную любовную встречу с Валей дня на три дальше или просто предлагал пропустить целую неделю, тем самым как бы стараясь отдалить день своей гибели...
VII
– - Мамочка, откуда у тебя вдруг деньги?-- спрашивала иной раз у Валентины Константиновны ее старшая дочь, когда они садились за давно не виданный обильный обед.
– - Это, детка, я получила комиссионные, -- опускала мать глаза в тарелку с супом.
– - Что значит "комиссионные"?
– - Это деньги, которые получают за какую-нибудь услугу, комиссию. Вот я, например, сперва стояла в очередях на городской станции и покупала для богатых людей железнодорожные билеты. Богатые люди за это платили мне комиссионные.
– - Ну да. Это ты тогда целую неделю по ночам на городской станции стояла. То было тогда. А теперь?
– - Пошла расспрашивать!.. Ну а теперь я удачно продаю один ценный товар и тоже за это получаю...
– - Какой товар?
– - О! Еще и это надо сказать тебе? Ты лучше ешь и благодари маму.
– - Я, мамочка, ем и, когда поем, поблагодарю, но все-таки мне интересно знать, какой такой товар?
– - А тебе не все равно какой?
– - Он, говоришь, дорогой?
– - Отвяжись! Дорогой! Очень дорогой!
– - Что ж, это хорошо. Давно бы надо тебе было этим товаром начать торговать. По крайней мере, теперь у нас все есть: и мясо, и масло, и сахар, и белый хлеб. В то воскресенье был клюквенный кисель с молоком и каждый клал себе, сколько хотел...
У матери вдруг пропадал аппетит, валилась ложка из рук, делалось нестерпимо жарко, становилось нечем дышать, в голову лезли мрачные мысли.
Что она сделала, что она делает?! Думая спасти детей, она губит их.
VIII
В Москве еще была зима, лежал снег, стояли десятиградусные морозы, а в письмах из Харькова писали, что на юге уже установился колесный путь. Это и Москву заставляло жить волнующими предчувствиями весны. Москвичи, выходя утром на улицу, поглядывали на небо, на землю, покрытую черным от грязи снегом, потягивали носами и мысленно с нетерпением спрашивали: когда же?
Прошла Пасха.
– - Ты с кем-нибудь христосовалась?
– - спросил Шурыгин Валю во время первого после Пасхи очередного свидания с ней.
– - Нет. Ни с кем. А ты не мог для Пасхи изменить свое расписание и встретиться со мной лишний раз? Мне так хотелось в такой день побыть с тобой! У меня был кулич, творожная пасха...
– - Это предрассудки. День как день. А творогу в магазинах всегда сколько хочешь.
– - А ты с кем-нибудь из женщин христосовался в эти дни?
– - Я-то нет!
– - Что значит это "я-то"? Ты мне опять не веришь?
– - Нет, наоборот, я хочу сказать, чтобы ты очень не стесняла себя. И вообще имей в виду, Валя, если тебе представится случай устроиться с кем-нибудь из мужчин лучше, удобнее, выгоднее, то ты, пожалуйста, не смущайся и, согласно нашему условию, смело устраивайся.
– - Это что?
– - спросила Валя, мешая ложечкой в чашечке чай.
– - Уже гонишь меня?
– - Я не гоню тебя, я только говорю. С тобой даже нельзя говорить. У-у, какая сделалась ты!
Он придвинулся к ней со своим стулом, обнял ее за талию, прижался своей щекой к ее щеке.
Она вырвалась из его объятий и неприязненно заглянула ему в глаза.
– - Не ожидала я, что ты так скоро пресытишься мной, не ожидала... Едва прожили до Пасхи, каких-нибудь два-три месяца...
– - Валя, это глупо! Это недобросовестно, наконец! Я тебе говорю одно, а ты мне приписываешь другое!
– - А ты думаешь, я не понимаю твоего истинного отношения ко мне? Я все чувствую, я все замечаю! Ты переменился ко мне.
– - Ну вот видишь, какая ты! Уже что-то усмотрела, уже что-то создала в своем воображении из ничего. Как же после этого с тобой жить? Искренно говорю тебе, что, заботясь о судьбе твоей и твоих детей, я буду очень рад, если ты найдешь себе богатого человека, который окончательно устроит тебя.
– - Богатого?
– - с усмешкой недоверия покосилась на него Валя.
– - Да, именно богатого, -- твердо сказал Шурыгин.
– - Отбросим старую мораль, будем людьми своего времени, пора идеализма канула в вечность. Стесняться тут нечего. И лично я ничуть не меньше стану тебя уважать тогда, чем уважаю теперь.
– - Ты меня уважаешь?
– - спросила она задумчиво, строго, низким голосом.
– - Очень!
– - воскликнул он пламенно.
– - Очень! Я преклоняюсь пред тобой!
– - А это ничего, что ты на бульваре меня нашел, с бульвара меня подобрал?
– - О, это такая ерунда, такие пустяки! Я ведь тебе говорю, что я все сознаю, все понимаю!
Она жадно и как-то дико схватила в обе руки его голову, долго глядела ему в глаза, точно смотрелась в зеркало, потом принялась преданно целовать его в лоб.
IX
Через два дня после этого она пришла к нему и, не садясь, странно скользнув глазами в сторону, заговорила с тревожным вздохом:
– - Ну-с...
Он, не приглашая ее садиться, с недовольным лицом поднялся ей навстречу и раздраженно оборвал ее словами:
– - Зачем ты сегодня пришла? Почему ты явилась днем раньше? Ведь сегодня четверг, а по расписанию свидание у нас должно быть в пятницу!
– - Погодите. Не горячитесь. Сейчас все узнаете. Сядьте. Успокойтесь.
Он сел на стул, впился в нее снизу вверх глазами, она молчала секунду, а ему показалось час, и непонятный страх вдруг пронизал его всего. Он даже забыл сказать ей, когда она сама без приглашения садилась в кресло, чтобы она сняла шляпу, боа, пальто, перчатки.
– - Прежде всего скажу, что я не для того пришла, -- холодно, гордо, надменно начала она.
– - Я официально пришла. Я пришла вам объявить, что с сегодняшнего дня я больше не любовница ваша и вы не любовник мой. Мы свободны! Сидите, сидите, не волнуйтесь, это уже бесповоротно. Ничто не может заставить меня изменить мое решение. Вот возвращаю вам деньги, которые я взяла у вас в прошлый раз авансом, за месяц вперед. Тут немного не хватает, истратила на своих девочек, потом когда-нибудь верну...