Чтение онлайн

— Тихо, Арт, тихо, — прошептала девушка, проводя ладонью по его дрожащей спинке. Голос прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине леса, — всё хорошо!

Она огляделась. Лес стоял вокруг плотной стеной. Деревья были не просто большими, они были древними. Стволы, шириной с дом, уходили ввысь и терялись где-то в вышине. Свисали лианы, и слышался тихий, размеренный гул, будто это дышал сам Лес.

— Алё-алё, проверка связи! — раздалось из медальона.

— Фух, Нора, все целы. Только куда нам идти? Компаса нет, солнца не видно. Тропинки... — она присмотрелась, — тропинок много.

Вокруг ветвились узкие, едва заметные тропки, петляющие между корнями. И все они, казалось, вели вглубь, в ещё более густые сумерки.

— Аркан Сила, — вспомнила Норта, и по её спине пробежал холодок.

— Да, — подтвердила Нора-Звёзда, — здесь не пройдёшь напролом.

Арт ткнулся холодным носом ей в ладонь и жалобно взвизгнул.

— Ты голодный? Я тоже.

Она встала, чувствуя, как ноет всё тело после падения. Нужно искать еду и воду. В Колеснице поесть не удалось... Когда они вообще в последний раз ели?

Она выбрала тропинку, на которой было больше световых пятен, чем на других.

— Хм, — промычала Нора.

— Что?

— Просто я читала книгу, в которой объясняли как аккуратно создатели виртуальных игр подталкивают игроков к нужному пути, подсвечивая этот путь, делая чуть ярче... и инстинкт срабатывает...

— Виртуальных игр? Опять словечко из твоей реальности? Но ты права, я и чувствую себя в какой-то игре.

— Любая жизнь — игра, в каком-то смысле...

Они с Артом шли по мягкому мху почти бесшумно. Лес молча наблюдал. Иногда в глубине чащи мелькали быстрые тени.

Через двадцать минут такой пружинистой ходьбы они вышли к небольшой, залитой тем же зелёно-золотым светом, поляне. В центре её, обвитый корнями деревьев, был источник. Вода в нём была абсолютно чёрной.

— Какая странная вода, похоже она отравлена или что-то вроде того, — предупредила Нора.

Но её подруга уже и сама, подхватила Арта, не давая тому пить из черного источника.

— Если бы мы были героинями триллера, сейчас бы зазвучала тревожная музыка, — проговорила Звёздочка.

И словно в подтверждение её слов раздался хруст веток и на поляну медленно и как-то обречённо вышел... Единорог. Он был как из сказки, но недоброй сказки. Было заметно, что этот прекрасный зверь хромал на заднюю ногу, и рог его был тусклый, и в каких-то нездоровых пятнах, и вид трогательно грустный.

— Эх, бедолага, — пробормотала Норта, — как жаль, что я не могу исцелить тебя.

Арт у неё в руках жалобно взвизгнул. Девушка опустила пёсика на землю и подошла ближе к Единорогу. Удивительно, но зверь её не боялся. Он просто посмотрел на неё усталыми глазами, в которых читалась такая покорная грусть, что у Норты комок подступил к горлу.

Всё накопившееся за её мытарства: страх, тоска по дому, усталость от бесконечных испытаний — вырвалось наружу. Она не сдержалась и по щеке покатилась тяжёлая, горячая слеза. Потом ещё одна, и ещё...

— Норта, я знаю Руну Исцеления и Восстановления. В волшебном Лесу она может сработать именно волшебным образом. В окошке медальона появился символ: срединный ромб, внизу очищающий "гребень" из трёх вертикальных линий, а сверху узор, похожий на распускающийся бутон цветка.

Наша героиня утёрла мокрое от слёз лицо рукой и начертала на шкуре волшебного зверя Руну.

— Звуковой код И-Ль, — подсказала Звёздочка.

— И-и-и-Ль, — пропела Норта, слёзы всё ещё застили ей глаза.

Раздался тихий звук, будто шипит раскалённый металл в воде. Пятна на роге... исчезли. Просто испарились.

Норта замерла. Единорог медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло недоумение, а затем — проблеск чего-то живого. Он ткнулся носом в её мокрую ладонь.

— Твои слёзы тоже обладают целебным эффектом! — догадалась Нора.

Не раздумывая, Норта стала повторять руну Исцеления своими влажными от слёз пальцами над Единорогом, а потом и над источником с чёрной водой.

— И-Ль-И-Ль-И-Ль, — напевала она звенящим голосом.

Рог зверя постепенно начал светиться мягким, лунным светом, сначала едва, как светлячок, потом всё ярче.

Шерсть Единорога распушилась, с неё будто стряхнули пыль. Он фыркнул, бодро тряхнул гривой и отряхнулся. Теперь он выглядел так, как и должен был — волшебным существом из сказки. Он больше не был грустным. Он был величественным.

Единорог подошёл к источнику — вода в нем тоже светлела на глазах, пока не стала кристально чистой. Сначала напился Единорог, потом Арт припал к воде, жадно её лакая, наконец, Норта тоже стала пить, черпая прозрачную воду двумя ладонями.

Когда она поднялась, Единорог уже скрывался в чаще леса, а на шутовской тунике Норты блестел светящийся серебристый волос из гривы её пациента.

— Ну что ж, — вздохнула девушка, зажимая волос в кулаке, — хоть что-то сегодня получилось. Хотя, как-то слишко просто удалось его вылечить.

— Ты искренне плакала над его страданием и использовала магический знак, который работает даже в нашем мире, лишённом магии. Неудивительно, что в магическом пространстве сила рун возросла, а твоя неподдельная, бескорыстная чистота намерения усилила лекарство.

— Я вплету этот волос в свою косу, чтобы не потерять, — придумала Норта.

И они двинулись дальше. И лес вокруг, кажется, тоже вздохнул чуть свободнее.

***

Норта пошла дальше. Арт побежал впереди, весело помахивая хвостом, будто и не было только что пережитой грусти.

— А как ты использовала руну Исцеления в своём мире? — спросила девушка у своей помощницы. Было видно, что произошедшее всё не отпускает Норту.

— Да, также. Например, рисовала на больном месте йодом или святой водой. Помогало. Не так быстро, но всегда помогало... Знаешь, в медицинских раскладах Аркан Сила указывает на твою жизненную энергию и способность к самоисцелению. Эта та жизненная ярость, которую нужно не подавить таблетками, а мягко направить, руками, энергией. Карта советует лечить болезни через работу с подавленными эмоциями и инстинктами.

Лес скоро начал меняться. Воздух стал горячим и сухим. Они вышли на поляну, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это была не поляна, а настоящий кратер.

Земля в центре кратера была чёрной и обугленной, а в самой его середине на полуобгоревшем дереве сидел Феникс. Вернее, то, что от него осталось. Он был размером с крупного орла, но его оперение не пылало, а тлело тусклыми, угасающими угольками. Он сидел, безучастно глядя в пустоту, и каждые несколько минут с него осыпались искры, а из груди вырывался хриплый, надломленный звук, больше похожий на стон, чем на песню.