Чтение онлайн

Он пытался вспыхнуть. Из золы под ним вырывался слабый огненный язык, обвивал его, но не мог воспламенить. Птица лишь вздрагивала, и цикл повторялся: тление — попытка — стон — сброс пепла. Он был в ловушке.

Арт прижался к ноге Норты, заскулив. Она подошла ближе, чувствуя жар.

— Что с ним? — испуганно спросила девушка.

— Похоже на то, что он сгорает, а из пепла рождается не новый Феникс, а тот же, полный старого горя и обид. Он не может возродиться полностью, — предположила Нора.

Феникс медленно повернул к ним голову. В его глазах, похожих на расплавленное золото, не было мудрости бессмертной птицы, была видна только усталость. Норта села на корточки у края обугленного дерева.

— Я знаю, что это такое, — начала она, глядя на тлеющую птицу. — Застрять и тащить за собой весь свой старый хлам, всё своё старое горе. Я жила в таком же состоянии, в старом, приходящем в упадок доме, и ничего не могла изменить.

Она вытащила из внутреннего кармана свою самую старую, истрёпанную вещь — платок из дома, из её настоящего мира. Он был весь истрепавшийся, с выцветшим узором.

— Вот, — сказала она и, не раздумывая, швырнула платок в центр кратера, прямо к лапам Феникса, — моя ноша. Хочешь, сожги это вместо своего старого пепла, может, тогда освободишься.

Платок упал на золу. Феникс уставился на него, будто не понимая. Потом склонил голову, тронул ткань клювом... И загорелся.

На этот раз это было не тление, а яркая, ослепительная, чистая вспышка. Огонь взметнулся столбом, поглотив и птицу, и платок, и всю груду старого пепла. Жар ударил в лицо, заставив Норту отшатнуться.

Когда пламя схлынуло, на свежей, уже не обугленной земле сидел новый Феникс. Птенец с перьями как чистое пламя. Глаза его были ясные и глубокие. Он взмахнул крыльями, и с них посыпались разноцветные весёлые искры.

Он взлетел, сделал круг над поляной, и его песня, такая чистая, исцеляющая, наполнила воздух. Потом Феникс спустился ниже и, пролетая над головой Норты, сбросил одно перо. Оно упало ей в ладонь, не обжигая, тёплое и пульсирующее ровным светом.

— Вот это да, — восхитилась Нора, — перо Феникса это ценный артефакт! Оно тоже обладает целебным эффектом, придаёт личной силы, из него может получится исключительная волшебная палочка. Но это из другой сказки...

— А я читала, что в трудный момент можно сжечь перо Феникса. Его пламя даст шанс на один полный перезапуск, поможет выйти из почти смертельной ситуации, но уже другим, обновлённым. Перо при этом, конечно, исчезнет навсегда.

Феникс уже растворился в небе, оставив после себя ощущение лёгкости, а вот на дереве, на котором он сидел, теперь висели маленькие, круглые плоды, похожие на красную смородину, но тёплые на ощупь.

— Рискнём полакомиться? — засомневалась Норта.

— Думаю, от этих ягод будет ощутимая польза! — Звёздочка верила, что это ещё один дар от волшебной птицы.

Норта попробовала и протянула горсть ягод пёсику.

— Чувствуется прилив сил и тепло во всём теле. Ура! Теперь есть чем подкрепиться!

Арт радостно тявкнул.

— Знаешь, что ещё надо сделать? Сплети венок из веточек с этими ягодами. Я вспомнила, что у героини Аркана Сила венок из таких же ягод, так что они здесь точно не случайно появились!

— Отличная идея! — обрадовалась Норта, — так и сделаю!

— И тебе будет чего пожевать в Отшельнике, — пробурчала подруга.

Скоро они пошли дальше, оставив позади место встречи с Огненной птицей.

***

Лес снова сменился. Теперь тропа вела между серыми скалами, к каменной арке, за которой слышался глухой, трёхголосый рык. Норта подошла к арке, осторожно заглянула в неё и тут же отпрянула!

В неком подобии каменной пещеры находился Цербер, огромное собакообразное чудовище, вернее, три чудища в одном. Но сейчас это трёхголовый пёс был жалок. Его левая голова яростно тянулась вперёд, средняя металась из стороны в сторону, а правая скулила и пыталась укусить себя за шею. Они спорили, дрались, ничего не охраняли врата, а разрушали сами себя.

Арт замер, его шерсть встала дыбом. Норта тоже недоумевала, что же делать, как пройти мимо?

— С этим всё просто, — шепнула подруга из медальона, — ему надо спеть.

Петь Норта не умела, отец всегда шутил, что в их семье ни у кого нет ни слуха, ни голоса. Но она помнила одну мелодию. Ту, что пела её бабушка, чтобы уложить её спать.Тогда мир казался ей слишком большим и страшным, а песня была простая, монотонная, колыбельная и очень успокаивающая.

Девушка присела на камень, не приближаясь к пещере близко, закрыла глаза, чтобы не видеть три пары безумных глаз, и начала тихо напевать. Только её голос, тёплый и ровный, звучал так, словно бы она покачивала люльку с ребёнком.

Рык стих. Сначала правая голова прислушалась, потом средняя перестала метаться. Наконец, левая, самая злая, вздохнула, выпустив клубы пара из ноздрей.

А Норта пела о том, что битва окончена, что можно наконец и отдохнуть.

Когда она открыла глаза, Цербер лежал, свернувшись. Три головы мирно покоились друг на друге, глаза их были прикрыты, а из его пастей доносилось лишь тяжёлое, ровное сопение.

Цербер ничего её не подарил. Он просто пропустил её дальше, уснув, отодвинувшись от арки. Это и был лучший подарок.

***

На следующую поляну Норта выбралась злая и растрёпанная: пришлось пробираться сквозь колючие заросли, что не прибавило ей настроения, зато добавило несколько дыр на её одежде. Однако, осмотревшись, путешественница просто остолбенела.

На огромном, тёмном валуне, испещрённом серебристыми прожилками, сидело странное существо, тело которого было как у огромной, мощной птицы. Но вместо птичьей головы из пышного воротника перьев поднималась голова женщины.

Трудно было определить возраст этой женщины с глазами, в которых стояла тихая печаль и знание. Её волосы, заплетённые в сложную косу, сливались с перьями спины. Грудь была человеческой, прикрытой лишь ожерельем из речных жемчужин и сушёных ягод.

— Думаю, это птица Гамаюн, — опознала существо Звезда-Нора, — если, я не путаю её с Сирин и Алконосом.

Губы птицы меж тем зашевелились, и голос зазвучал, отдаваясь глухим эхом:

— Три дара ты отдала: слезу, память и песню. Три дара получила: свет, возрождение и тишину. Но чтобы пройти последнее испытание, нужно не победить зверя, а признать в нём себя.