Путешествие иеромонаха Аникиты по святым местам Востока в 1834-1836 годах
Шрифт:
5-го числа, в неделю антипасхи, заключась с вечера в храм Святого Воскресения, сподобился отслужить нощию на святой Голгофе божественную литургию, последнюю, ибо, ежели Бог благословит, уже готовлюсь в обратный водный путь ко Святой Горе Афонской. Царица Небесная! Сподоби достигнуть в мире священного Твоего жребия.
6-го. Уготовляясь в путь, служил божественную литургию, последнюю в своем монастыре, в церкви Св. Архистратига Михаила, и после обедни – молебен Первостоятелю Небесных Сил.
7-го, отслушав заутреню и обедню в своем монастыре, поспешил на Гроб Господень, и там, на Голгофе святой, излиял душу мою в слезной молитве пред Господом и, поклоняясь последним поклонением и облобызав последним лобзанием Пресвятой и Живо-приемный Гроб Господень, от него паче солнца воссияла на меня, омраченного грехами, благодать Господня неизреченная, поверг моления мои пред Сердцеведцем, отторгнут был от сего святейшего места, иже есть Дом Божий и Врата Небесные, извещением, что уже все мои спутники готовы в путь, поспешил из храма единственного во вселенной и вскоре пополудни отправился в Яффу.
Вид Елеонской горы. Гравюра из книги А.С. Норова «Путешествие по Святой Земле в 1835 году»
8-го числа, после ночлега на поле, на открытом месте, пополудни во втором часу достиг знаменательного чудотворением Петра-апостола города Яффы.
Судьбы Твоя, Господи, бездна многа! Прости мне мое безумное прегрешение воли Твоей! Покоряюся воле Твоей святей всем сердцем моим. Онемех, и не отверзох уст моих, яко ты сотворил еси (Пс 38, 10).
Только что сошел я с коня, встречен был почтенным консулом, и первое слово его ко мне было поздравление меня с назначением к миссии в церкви русской в Афинах, о чем и письмо от посланника цареградского тамо доставил [143] .
Плоть противится, но дух покоряется. Царица Небесная, прими меня в жребий Твой и благослови на новое дело и отпусти с миром, да буду мирен с ненавидящими мир.
Почтенный консул приискал мне и сопутникам моим корабль греческий за цену на мою долю за каюту и с помощью недостаточествующим 500 пиастров, пересылая вещи свои на корабль.
143
О. Аникита опечалился, когда узнал о своем назначении в Афины. «Мог бы я, кажется, – писал он своим братьям в село Архангельское от 22 мая 1836 года, – изложив Святейшему Синоду приключившиеся мне беды, отказаться хворостью от назначения своего, неприятного для моей лености, ибо вместо монашеского богомысленного уединения должен поступить в шумный мир и к вящему прискорбию водвориться в таком граде и царстве, хотя и православном, но в котором православие явно искореняется врагами православия с британских островов, тамо поселившимися и щедрой рукой заводящими многие училища в том единственно намерении, дабы монашество греческое растлить своею ересью, чему уже последовал и желаемый для них успех и от корене ядовитого уже произрастают смертные для душ человеческих плоды. Однако же, поелику явно вижу в сем назначении, о котором никогда и в голову мне не приходило, перст Божий, то онемех и не отверзох уст моих (Пс 38, 10), яко Ты, Всеблагий мой Покровителю, сотворил еси. Покоряюсь воле Божьей и готовлюсь по священнейшей монашеской обязанности оказать власти святой беспрекословное послушание».
Митрополит Московский Филарет по поводу назначения о. Аникиты в Афины писал его братьям, князьям Павлу и Алексею Александровичам: «При назначении о. Аникиты к миссии Святой Синод не думал оставить его при ней долго, но на короткое время удовлетворить надобности и должностным путем возвратить его в Россию. Думали, что и ему не будет сие неприятно, а доставит более удобства посетить некоторые достопамятные места и обратить внимание на их древности. Распоряжение Святого Синода, по-видимому, благославлялось: о. Аникита, отвлеченный сим распоряжением от Афона, избежал опасности моровой язвы, которая потом опустошила обитель, где он пребывал и занимался построением храма Святителя Митрофана. Спешил Святой Синод взять о. Аникиту и из Афин, но Власть Высшая более поспешила другим вызовом». Письмо Филарета печатается с подлинника.
Сегодня, 9-го числа, отслужив всенощное бдение святому великомученику Георгию, в его же имя храм и монастырь сооружены, сподобился во храме сем отслужить божественную литургию, а потом молебен напутственный Царице Небесной и святителю Николаю.
10-го числа утром, простясь с консулом, поблагодарив его от искреннего сердца за его усердие, переехал на корабль, на котором греков, и болгар, и русских собралось до пятидесяти человек в тесном помещении, и того же часа при попутном ветре вступили под паруса.
11-го числа при отшедшем несколько к западу ветре продолжали свое плавание по настоящему курсу. С 11-го на 12-е вечером ветр весьма скрепчал и развил великое волнение. Продержась сутки под парусами, по невозможности продолжать плавание свое безопасно, спустились к острову Кипру и в пятом часу вечера положили якорь на рейд порта Ларнако.
13-го, по прошествии двадцатичетырехчасового карантина, консул г. Саити, получив от меня письмо посланника цареградского, прислал ко мне своего драгомана с другим чиновником с предложением своих услуг и приглашением к нему в город.
14-го утром на присланной от консула шлюпке отправился на берег и, встреченный и сопровождаемый им, поспешил во храм святого праведного друга Христова Лазаря [144] , третьего епископа Кипрского, на поклонение части святых мощей и святому его гробу, под святой трапезой находящемуся; не зная местоположения, устремился я, грешный, вошед в алтарь, на поклонение и облобызание святой трапезы; и, как место сие было не освещено, а паче всего по попущению Божию, с расходу упал в преддверие, входящее в самый гроб лестницей вниз о многих ступенях. Страшно ушибся я грудью и спиной и голову рассек до крови, и вынесен был наверх, едва помнящий себя от болезни. Наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде мя [145] . Стараниями консула, почтеннейшего Марка Антония Саити, тотчас сыскан был врач и дан для упокоения моего, и всякая всевозможная оказана мне помощь, так что пробыл 14-е, 15-е и 16-е числа, доколе в груди и спине боль унялась довольно и рана на голове стянулась, 17-го сподобился я паки прийти в церковь и поклониться святителю другу Христову и отслушать божественную литургию; и, паки поклоняясь и облобызав гроб праведника, оправился к консулу из морской части в Ларнако и там пообедал, напутствован будучи им щедро всем нужным с излишеством, возвратился на корабль, в силах будучи уже продолжать плавание. Не забывай, душа моя, милосердия Господа твоего, поразившего тебя и помиловавшего дивно, так что и врач и все удивились до чрезмерности, что ты не сделался калекой или совсем не разбился до смерти. Помни добрейшего сердцем франка-консула и православных врача Валсама и родственников его, и другого врача Ангелади, и драгомана Хадди, и всех сродников его. Слава Тебе Господи, благодарение вам, апостоли Варнава и Павле, первые святители кипрские! Святой апостол Варнава [146] в Лидии, отстоящей на шесть часов от Ларнако, святительствовал и погребен, и обретены святые мощи его нетленные.
144
Мощи святого Лазаря были по велению одного из византийских императоров перенесены с Кипра в Константинополь (Муравьев А.Н. Путешествие по святым местам русским. СПб., 1848. Ч. II. С. 235).
145
Об этом несчастии, постигшем о. Аникиту на о. Кипре, подробно рассказывается в воспоминаниях одного из его спутников, напечатанных в «Душеполезном чтении» (за 1869 г., июль).
146
Апостол Варнава был первым епископом в Кипре и умер мученической кончиной. В царствование императора Зенона были обретены мощи святого Варнавы с Евангелием от Матфея на груди (Норов А.С. Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. 1847. Изд. 2-е. С. 7; Дебольский Г.С. Дни богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви. Ч. I. Изд. 7-е. С. 382–383).
Вид русского на Святой Горе Афонской Св. великомученика Пантелеимона монастыря с юго-восточной стороны. Литография 1866 года
Успенский и Свято-Митрофаниевский храмы Пантелеимонова монастыря. Фотография 1996 года
18 апреля отплыв от Кипра при самом благоприятном ветре, дошед до оконечности оного северной, за крепостью противного ветра стали на якорь и потом, на другой день снявшись за штилями или противными ветрами, долго промедлили у сего острова. 24-го, получив свежий благополучный ветр, пустились мы к Родосу, но, неверно направив курс свой, не доходя оного, приблизились к берегу Анатолии и за усилившимся крепким ветром укрылись в заливе местечка Финикас, отстоящего еще на пять часов от Миры Ликийской, святительного престола иже во святого отца нашего Николая. Отселе вышед опять, не имея попутного ветра, с трудом достигли безопаснейшей пристани или, лучше, самородной из многих островов составленной гавани, где и укрывались более суток от жестокого северного ветра. Отсюда, апреля 28-го, при благоприятном ветре поплыли к Родосу, но опять ошиблись в направлении пути своего, зашли ночью в залив Анатолийского берега (принятого за Родос), и едва вышед из оного при том же ветре, и спешили плыть к знаменитейшему для Церкви Христовой острову Патмосу, которого и достигли апреля 30-го числа ночью, потерпев немало при самом входе в залив оного, до города приближающийся, от встретившего нас с подветренной стороны внезапного сильного шквала с сильной грозой. Сын Грома возгремел для возбуждения нашего в страх Господень.
Мая 1-го, купив за требованную плату освобождение от трехдневного карантина, пополудни съехали мы все на берег и, посетив находящийся на высокой горе монастырь [147] и воздав поклонение с благоговейным святым лобызанием главы Христодула, первого обители сей во дни императора Алексея Комнина основателя, спустились вниз в древний же монастырь, стоящий на крутизне горы на расстоянии половинного пути до моря. Здесь-то святой и всехвальный апостол и друг Христа Господа, возлюбленный Иоанн Богослов, в пещере написал Евангелие, написав первее там же Апокалипсис. Пещера сия, обращенная от древних времен в церковь, и ныне существующую, сохранила весь свой первобытный вид, со сводом при входе, троечастно разсевшимся от ударившего в оный Сына Грома, за коим возгремел Божественный глас сими словами: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» – в слух подвизавшегося в пещере в трехдневном посте с молитвой о вразумлении его к написанию Евангелия. Свято место дивной сей пещеры, в которой Сый и Иже Бе и Грядущий, альфа и омега, начаток и конец, явился рабу своему верному и ученику возлюбленному, и научил его судьбам Царства Своего Небесного на земле, Церкви Святой, и открыл ему тайны всех веков до скончания века.
147
Монастырь Св. Иоанна Богослова на острове Патмос основан императором Алексеем Комненым в 1117 году. Он обнесен крепкими стенами и башнями. Монастырь имеет многочисленную братию. При нем есть гимназия, считающаяся лучшей на Востоке. В монастырской библиотеке имеется множество древних рукописей. В этом монастыре почивают мощи святого угодника Божьего Христодула. На половине пути от берега до вершины горы, где расположен монастырь Св. Иоанна, на отдельно выдавшейся скале находится скромная церковь о двух куполах, выстроенная на том месте, где святой Иоанн Богослов имел откровение. Церковь имеет не более 9 шагов в длину и 5 в ширину. Вправо от церкви открывается пещера, в которой, по преданию, святой Иоанн написал Апокалипсис. Глубокая расселина видна наверху пещеры. Большинство церковных писателей признают, что святой евангелист Иоанн написал свое Евангелие в Ефесе, а не на о. Патмос (Норов А.С. Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. С. 275–276).
В сем месте святейшем сподобился я, окаяннейший, совершить нощию бдение святому благовестнику, наперсному ученику Единственного Учителя (имев намерение служить и божественную литургию, но отложив оное за неимением доброй просфоры), при ощущении робости духовной несказанной. Ненавистник добра при сем, как и всегда, не оставил без смущения единомысленной единодушно молящейся братии, да обратится болезнь его на главу его. Нас же Господь да измет из сети, ею же змий запят нам распрею небратолюбно. Утром 2-го числа возвратились мы на корабль свой с миром. Апостоле, Христу Богу возлюбленне, друже, благовестиче, пророче, девственниче, сыне Божьей Матери Приснодевы! Прими мое от сердца и души приносимое тебе благодарение за милости твои богатые, яже удивил еси на мне, нищенствующем, во всякой правде; и сопутствуй мне помощью твоей во спасение мое в многотрудном пути жития сего страннического, и молитвами твоими на скрижалях сердца моего напиши Слово, о нем же возгремел еси в начале твоего благовествования [148] .
148
На острове Патмосе с о. Аникитой произошел по рассказу послушника его, старца Геронтия, следующий случай. О. Аникита прибыл, по сообщению Геронтия, к Патмосу около вечера. Желая вполне насладиться созерцанием таинственной судьбы Церкви, по откровению божественного Иоанна, и провести ночь там, где друг Христов томился в заточении, о. Аникита тотчас по прибытии к берегу оставил корабль и удалился в монастырь Патмосский. При выходе из корабля о. Аникита приказал своему послушнику Никите, оставшемуся ночевать на корабле, утром поранее принесть для него мазь (для лечения ушибов, полученных о. Аникитой на о. Кипре). Мирно протекла ночь. Наступило утро, приближался полдень, но Никиты-послушника не было. О. Аникита не понимал, что это значило, и не знал, чему приписать ослушание скромного своего и услужливого Никиты. Забыл ли он приказание или проспал, может быть, только послушник явился к нему очень поздно, и, когда он подавал своему отцу мазь, тот кротко заметил: «Как ты не боишься Бога, брат! Смотри-ка, я тебе говорил принести мне мазь, как рассвенет, а ты когда являешься». «Тебе никак не угодишь», – запальчиво крикнул послушник Никита и не успел договорить своих извинений, как о. Аникита пал ему в ноги и трогательно произнес: «Прости меня, ради Бога! Я оскорбил, брат, тебя». Смирение о. Аникиты поразило и тронуло его послушника: он взаимно бросился о. Аниките в ноги… (Биография Святогорца… Ч. I. С. 52–52).
На пути к Патмосу о. Аникита сильно пострадал от морской качки. «Во время свежего противного ветра, при сильной боковой качки судна я, – сообщал в письме на родину о. Аникита, – в каюте своей, державшись за бок, оторвался и всей спиной навзничь ударился на землю; однако же чудным Промыслом Божьим соблюден жив и даже невредим».
3-го (в воскресенье) утром рано оставили мы Патмос и устремились в дальнейшее плавание [149] . Продолжая оное большей частью при неблагоприятных ветрах, 5-го числа к вечеру укрылись от крепкого противного ветра, зашед на остров Хио, на рейду пространного города того же имени.
6-го числа, в день отдания праздника праздников, утром поспешил я в город Сакис [150] в храм к Божьей службе и, к великой радости духовной, отслушал часть утрени и потом божественную литургию в церкви довольно благолепной, во имя святого великомученика Георгия, одной уцелевшей от сокрушительной руки турецкой, отягтевшей над сим городом тяжко весьма, так что пали под ней и стали развалинами до трехсот церквей (по словам нашего кораблеплавателя) со многими иными зданиями и до тридцати тысяч погибли в сем разрушении. После литургии сподобился я принять благословение от архиерея Божия Григория в дому его и благословение еще на совершение наутрие литургии в другой самой малой церкви во имя святого апостола Иакова Богобрата. Но благодати сей я не сподобился, ибо того же дня, хотя и не при попутном ветре, к вечеру вступили мы под паруса.
149
На островах, которые посещал о. Аникита, его встречали торжественно. О. Парфений пишет в описании своих странствований по Востоку, что о. Аникиту встречали не только торжественно, но все лобзали его десницу и почитали за великое счастье принять от него благословение. Удивительно было, говорит Парфений, что греки своих Патриархов не почитают так, как сего иеромонаха. Много проезжало Патриархов и других архиереев, но никому такой чести не воздавали. А он на всяком острове служил литургию, говорил проповеди по-гречески и приводил народ в слезы; со всякого острова провожали его со слезами и не хотели с ним разлучаться (Сказание о странствии и путешествии по России… инока Парфения. Ч. IV. С. 244).
150
Город Сакис на острове Хиосе, или Сакис, – кафедра Хиоского митрополита. Древний славившийся своим богатством Хиос разрушен был турками в 1821 году во время греческого восстания (Там же. С. 1).