Чтение онлайн

– Прости, не заметил, - раздался голос за спиной.

Аблала Сани встал и повернулся.
– Жизнь!

– Разделяю твое восхищение, друг.

– Как холодно около тебя, - сказал Аблала.

– Пройдет.

– Ты бог?

– Более - менее, Тоблакай. Ты испуган?

Аблала Сани потряс головой: - Я уже встречал богов. Они собирают цыплят.

– Пути наши поистине неисповедимы.

– Знаю.
– Аблала помялся.
– От меня ждут спасения мира.

Незнакомец склонил голову набок.
– А я тут подумываю, не уничтожить ли его.

– Тогда я опять буду один!
– завыл Аблала, и слезы снова хлынули из вспухших глаз.

– Потише, Тоблакай. Ты напомнил мне, что в мире еще есть нечто ценное. Если ты намерен спасать мир, друг, драконьи доспехи будут отличным пособием, как и оружие у твоих ног. Да, кажется, я помню их.

– Не знаю, - сказал Аблала, - не знаю, куда мне идти, чтобы спасать мир. Ничего не знаю.

– Тогда давай странствовать вместе.

– Боги - хорошие друзья, - кивнул Аблала, обрадованный подобным поворотом.

– И зловредные враги, - сказал незнакомец.
– Но мы не будем врагами, так что не тревожься, Владеющий Рилк, Носящий Дра Элк'элайнт. Как твое имя?

Он надул грудь. Ему понравилось зваться Носящим то и Владеющим этим.

– Аблала Сани. А ты?

Незнакомец улыбнулся: - Мы пойдем на восток, Аблала Сани. Меня зовут Драконус.

– О, забавно.

– То есть?

– Это слово выкрикнул дух Старого Горба Арбэта, прежде чем черный вихрь порвал его в клочья.

– Ты должен рассказать, Аблала Сани, как здесь очутился.

– На такие вопросы я отвечать не мастак, Драконус.

Бог вздохнул: - Тогда у нас уже есть что-то общее, друг. Ну, бери Рилк и позволь, я подтяну ремешки.

– О, спасибо. Не люблю узлы.

– Думаю, никто не любит.

– Но цепи еще хуже.

Руки пришельца замешкались на пряжке. Он подтвердил: - Вполне правильно, друг.

Аблала утер лицо. Ему сразу легко зашагалось. Солнце встало и вообще, подумал он, все снова хорошо.

Каждому нужен друг.

Глава 20

Пусть солнце день согреет

когда все краски в свете

смешались - их единство

мы чистотой считаем

что выше компромиссов

шаги твои как камни

отягощают землю

а ветер мягкой гривой

по кругу облетает

твой лик кристально-строгий

пусть солнце день согреет

все отразив сомненья

щитом бесспорной веры

оттенок не обманет

не скроет мыслей дымка

зря тучи обложили

край низкий горизонта

и каждый шаг - по грани

и новый день родится

прими тепло от солнца

оно любви сильнее

оно стирает краски

в его посулах вечность

пыль к жизни поднимают

лишь золотые слитки

забытых кладов света

на новое не зарься

ведь новое всё - ветхо

поношено, измято

пусть солнце день толкает

ты шел по этим тропам

и хищники таились

в траве, кружили в небе

любители жрать мертвых

вновь армии на марше

вокруг встают дозоры

девицы и владыки

в тени грядущей вьются

то, что мы потеряли

вернулось...

Песня о раненой любви,

Рыбак

– Это не просто, - сказал он, хмурясь, перебирая мысли, - когда ты в мире, то есть среди людей. Общество, культура, нация - в мире есть нападающие и защищающиеся. Большинство из нас наделены чертами и тех и этих, но в общем смысле личность попадает в тот или иной лагерь, в соответствии со своей природой.

Ветер свистел над обточенным камнем. Запятнавшие его пласты птичьего помета давно стали тонкими и пестрыми, напоминающими брызги краски. Облако жара стояла над камнем, хотя порывы бриза уносили его прочь. Но солнце не сдавалось, и Риад Элайс был ему благодарен.

Взгляд Сильхаса Руина устремился куда-то на северо-восток, но выступы пятнистого камня закрывали Риаду обзор. Ему было любопытно, но не более того. Скорее ему хотелось слушать Сильхаса, ведь белокожий Анди иногда с трудом находил слова, выражающие его мысли. Зачастую это начиналось внезапно и растягивалось в долгую, аргументированную речь, и Риад внимал молча - столь многому ему еще предстояло научиться!

– Нельзя сказать, что агрессия свойственна лишь нападающим, - продолжил Сильхас.
– на деле всё не так. Например, в искусстве владения мечом мне лучше удаются приемы обороны. Я редко решаюсь на стремительную контратаку - скорее я использую привычки нападающего, его поглощенность одной задачей. Хотя и контратака в своем роде тоже агрессия. Понимаешь разницу?

Риад кивнул: - Кажется.

– Агрессия имеет много форм. Активная, пассивная, прямая и косвенная. Внезапный удар или длительная осада. Часто она не любит оставаться на месте и нападает со всех сторон. Если не помогла одна тактика, используется другая и так далее.

Риад улыбнулся: - Да. Я часто играл с детьми Имассов. То, о чем ты говоришь, знает любой ребенок. Его учат те, что сильнее, и равные.

– Превосходно. Ты, конечно, прав. Но не забывай, что такое происходит не только в детстве. Это продолжается и в обществе взрослых. Что важнее всего понимать: нападающий атакует, защищаясь. Это его инстинктивная форма ответа на угрозу, реальную или воображаемую. Он может поступать так только в отчаянии, или это может стать привычкой, когда отчаяние становится способом жизни. За нападением скрывают собственную хрупкость.