Чтение онлайн

Это была не попытка проникновения. Это было послание. Угроза. Но сама ли она лезла? Сомневаюсь. Она не собиралась меня убивать. Она хотела посеять страх. Сомнение. Заставить меня усомниться в Рихарде. «Он знает. Всегда знал». Знает что?

И главное — зачем? Чтобы я, испугавшись, убежала? Сломалась? Или… чтобы я побежала к нему с вопросами, устроила сцену недоверия, расколола наш и без того хрупкий союз изнутри?

Я сжала перчатку и записку в кулаке. Страх постепенно отступал, сменяясь холодной, ясной яростью. Они думали, что я та же Элиза, что три года молча проглатывала оскорбления. Они ошибались. Я не побегу. И не стану истерить.

Я осторожно поднялась, подошла к окну и дернула шнур, полностью закрыв тяжелые портьеры. Потом зажгла лампу. Комнату заполнил теплый, желтый свет. Он разгонял тени, делал угрозу за окном менее реальной.

Я села за стол и положила перед собой перчатку и записку. Нужно было думать. Сильвия играла в какую-то свою игру, параллельную игре Энзо. Она что-то искала. И она была уверена, что Рихард что-то об этом знает.

Мне нужны были ответы. Но не те, что хотела получить Сильвия. Я не пойду к Рихарду с криком «Что ты от меня скрываешь?». Я приду к нему с фактами. С этой перчаткой. С этой запиской. И спрошу спокойно. Как союзница. Как… как та, кто решил идти до конца.

Но сначала… сначала нужно было проверить одну мысль. Я взяла перчатку и поднесла к лампе. Жемчужины были мелкими, но настоящими. Бархат — дорогим, хотя и испачканным. На внутренней стороне манжета, почти невидимая, была вышита миниатюрная монограмма: тонкие, изящные буквы «S.».

А пятно… Я потянулась к кувшину с водой, намочила уголок полотенца и осторожно провела по темному пятну. Красно-коричневая краска немного размазалась. Краска. Театральная или еще какая-то. Постановка. Все это было театром. Жутким, отвратительным, но театром. Она пыталась меня напугать дешевыми трюками. И почти преуспела.

Я глубоко вздохнула. Теперь план был ясен. Дождаться утра. Пойти к Фриде и Амелю. Поговорить с Рихардом.

Я спрятала перчатку и записку в потайной карман своей сумочки, потушила свет и снова легла в кровать. На этот раз я не закрывала глаза, прислушиваясь к каждому шороху. Но за окном было тихо. Послание доставлено. Сеанс психологической пытки завершен.

Утро пришло. Я встала, оделась в свое самое простое и удобное платье, тщательно заплела волосы и наложила минимум пудры — сегодня не до красоты. Сумочка с уликой была со мной.

Выходя из комнаты, я почти столкнулась с Юмой. Она выходила одновременно, с большим портфелем для шитья в руках.

— О, доброе утро, Элиза! — она сияла, как будто и не было этой тревожной ночи. — Выспались? Не выглядите, честно говоря… Все в порядке?

— Да, просто… беспокойная ночь, — уклончиво ответила я.

— Понимаю, на новом месте всегда непривычно, — кивнула она.

— Я как раз бегу к клиентке, снимать мерки. А вы куда?

— К знакомым, — сказала я, не вдаваясь в подробности.

— Ну тогда удачи! Не забывай про чай! — И она весело засеменила вниз по лестнице.

Ее жизнерадостность была как глоток свежего воздуха. На мгновение я позавидовала ее простой, понятной жизни: клиентки, ткани, чай с жасмином. Но тут же отогнала эту мысль. У меня была своя жизнь.

Я вышла на улицу и быстрым шагом направилась в сторону штаба. По дороге зашла в маленькую кондитерскую и купила коробку шоколадных конфет — гостинец для Фриды и Амеля, как хорошо, что Фрида все-же написала мне свой адрес.

Фрида открыла дверь своего уютного, пропахшего пирогами и табаком дома, и ее лицо сразу же стало серьезным, увидев мое выражение.

— Заходи, милочка, заходи. Чуяло мое сердце, что ты сегодня пожалуешь. Амель! Гостя принимаем!

Амель появился в дверях гостиной, с газетой в руках. Он молча кивнул мне, его внимательные глаза сразу же оценили коробку в моих руках и отсутствие улыбки на моем лице.

— Спасибо за пирог вчера, — начала я, вручая коробку Фриде.

— И… мне нужен совет.

— Садись, рассказывай, — Фрида усадила меня за кухонный стол и тут же поставила передо мной кружку дымящегося чая.

— С лица читаю — дело пахнет жареным. Не та история в суде?

Я выложила на стол бархатную перчатку и развернула записку. Фрида ахнула, схватила записку, пробежала глазами и передала Амелю. Тот прочитал медленно, его лицо оставалось невозмутимым, но брови слегка сдвинулись.

— Эта… змея подколодная, — выдохнула Фрида. — До таких методов докатилась! Под окнами лазить, записки кидать! Да я бы ей…

— Фрида, — тихо остановил ее Амель. Он положил записку на стол и указал пальцем на последние строки. — Это про дело Гензера.

Фрида замолчала, и на ее лице появилось что-то вроде страха.

— Ох, милочка… Это старая история. Мутная. И Рихард… Рихард тогда был еще капитаном. Это к нему поступали первые донесения о пропаже. А чего ты сразу к нему не пошла-то?

— Хотела, сперва, с вами поговорить, увижу его на работе сегодня. Какой пропаже? — спросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Амель вздохнул, отпил из своей кружки.

— Лет семь назад. В Старом Порту пропала девушка. Дочь одного ремесленника, карлика по крови, отсюда и прозвище — «карлик-мастеровой». Хорошая семья, тихая. Девушка вышла вечером до лавки и не вернулась. Нашли через три дня в канаве. И на запястье у нее был странный знак. Выжженный. Как клеймо.

Я невольно схватилась за свое запястье, под тканью платья.

— Какой знак?

— Не такой, как у вас, — быстро сказала Фрида, видя мой жест.

— Говорили, это был символ одной… закрытой светской группы. Молодых драконьих аристократов, которые баловались темными ритуалами. Слухи, конечно. Но дело быстро замяли. Семья внезапно получила крупную сумму, уехала из города. А Рихард, который вел первоначальное расследование, был внезапно переведен на другой участок. Официально — по службе. Неофициально… — Фрида понизила голос,

— Ходили слухи, что среди подозреваемых были отпрыски очень влиятельных семей. В том числе… кто-то из окружения Сильвии ди Сантис. Ее брат, кажется, или кузен. Доказательств не было. Все списали на банду полукровок-мародеров.